Люби меня по-немецки

 — Может, для начала выпьем вина? У меня есть тост… — разливает рубиновый напиток по фужерам и, прочистив горло, берёт свой в руку. — Э… Ульяна, я… давно хотел предложить тебе… Нет, не так, — поднимается и снова взволнованно покашливает.

Вдоль позвоночника пробегает холодок подозрения. Что это с ним?

Что он, чёрт возьми, собрался сделать?!

Со страхом обыскиваю взглядом его брюки в поисках выпуклости. Нет, не той, о которой вы подумали, а кармана, в котором он прячет обручальное кольцо. И, к своему священному ужасу, нахожу — справа карман ненормально раздут.

— А где растёт этот фрукт? — выпаливаю, не дав ему договорить.

— Ну, питахайя. Где она растёт? — обворожительно улыбаюсь, ощущая, что в стрессовой ситуации дуру разыгрывать не так уж и сложно.

— В Таиланде, — немного раздражённо просвещает Олег и поправляет свободной рукой узел галстука. — Ну так вот: мы давно вместе, а до сих пор…

— Ты знаешь, мне очень понравился. Такой… необычный вкус, правда? — хватаю ещё дольку и начинаю остервенело поедать мякоть.

— Ульяна, я, конечно, рад, что угодил твоим гастрономическим предпочтениям, но не могла бы ты вернуться к еде чуть позже, когда я договорю, — цедит он, и я вижу, что благоверный медленно, но верно теряет терпение.

Хорошо, очень хорошо, психованные предложение не делают.

— Прости, просто вкусно… очень… — проглатываю плохо пережёванные остатки фрукта и сцепляю пальцы на коленях. — Так кто ты говоришь тебе звонил? Гришаев? И что хотел?

— Всё, прости, прости.

Ааа! Он собрался сделать мне предложение! Прямо сейчас! Нет! Нет! Нет!!!

«Яйцеклетки! Каждый день их количество сокращается на несколько сотен!» — шипит внутренняя дьяволица, заставляя меня заткнуться.

Олег одёргивает надетый поверх рубашки шерстяной жакет, и небрежным жестом убирает со лба выпавшую из идеальной (видит Бог не обошлось без геля!) укладки невидимую волосинку.

— В общем, Ульяна, думаю, для тебя не секрет, что я питаю к тебе глубокие чувства и считаю, что ты — именно та женщина, с которой я хочу идти дальше по жизни.

Кривлю губы и, издав мучительный стон, прижимаю ладони к животу.

— Боже, что это с тобой? — Олег, озадаченно прерывает тираду и смотрит на мои симулянтские страдания.

— Прости, живот… Кажется, творожная запеканка в "Кофейнице" была несвежей.