Люби меня по-немецки

Может, он на фейс-контроле стоит, заменяет малыша Алёшу? Хотя с его комплекцией это вряд ли. Ему скорее по подиуму надо круги нарезать, чем растаскивать поддатых тинейджеров у входа.

Крепче сжимаю телефон и гипнотизирую короткое предложение.

Какой… смелый комплимент. Олег бы сказал: "твой наряд очарователен" или "юбка отлично гармонирует с этой причёской". Но секси… какое вульгарное слово! Вульгарное, но… приятное.

И вообще, во что я ввязалась! Надо делать отсюда ноги, пока не поздно!

С ужасом осознаю, как глупо это выглядит со стороны — отменить все планы и притащиться в сомнительный ночной клуб по первому же зову незнакомца.

Зачем? Для чего? Рассудительная Ульяна толкает меня в сторону выхода, а Ульяна-авантюристка зудит, что раз уж ты здесь, отыщи его. Неужели тебе не интересно?

— Нет, мне совсем неинтересно! Отстань! — произношу вслух. Оказавшаяся по правую руку Ирэн бросает на меня осторожный взгляд и жмётся к подружке.

Вот теперь точно пора уходить. Идея изначально была неудачной, теперь же я ещё снискала славу городской сумасшедшей.

Поеду прямиком к Олегу, извинюсь, и если он вдруг всё ещё захочет сделать мне предложение — ну что ж, я выдержу это с достоинством. Зато в статусе замужней матроны будет один неоспоримый плюс — никакого соблазна отираться ночами по злачным местам.

Уверенно засовываю телефон в сумочку и собираюсь незаметно улизнуть, как вдруг в толпе начинается бурное оживление.

— Смотри-смотри, вон он! — подпрыгивая на месте визжит Ирэн, и пельменный цех устремляет свои восторженные взгляды на сцену.

Собираюсь было обернуться и посмотреть, ради кого троица надела всё лучшее сразу, как вдруг взгляд цепляется к выведенной на плазме электронной афише: "Курт Рейнхард: я буду любить тебя по-немецки" — и снимок улыбающегося Ганса с электро-гитарой наперевес.

Это что, шутка такая?

— О, Боже, ты только посмотри на него, Софи! Я его хочу! — причитает третья безымянная подружка, и я ошарашенно поворачиваюсь к сцене.

Поставив на середину высокий стул, Ганс, собственной персоной, словно Коллос Родосский раскланивается перед растаявшими фанатками и приземляет пятую точку на табурет.

Уверенно кладёт гитару ребром на колено и, подмигнув кому-то из толпы (бабник!), кивком головы даёт знак начинать.

Барабанные палочки отстукивают ритм, звенят тарелки и раздаются первые звуки на удивление приятной мелодии. А после агонии «Бледных поганок» эта музыка и вовсе словно услада для ушей.