Любимая наша

Кому предъявить этот счёт? Кто виноват в том, что даже сейчас, ощутив часть себя в крошечном новорожденном создании, я не могу взять на руки своего первенца? Только ощущать нашу с ним связь.

Ярость и боль, мои внутренние жестокие твари, ворочаются внутри, подсказывая, выжигая, нашёптывая: «Абсолют… Невидимка… Сэтору… брат… Лина…». И так легко поддаться, поверить, назначить виновных, чтобы знать, кого следует наказать.

Но в памяти все эти месяцы звучит срывающийся голос той, что украла мою душу: «Моя вина лишь в том, что я слишком долго верила, что моей любви мне будет достаточно.

Ведь её было так много… отдала всю себя, а взамен получила лишь боль. Вы втроём выжгли меня дотла. Чувств больше нет. Нет любви».

Нет любви. Мы её выжгли.

Так кого мне винить? Может, стоит наконец открыть глаза и признать перед самим собой, что я тоже допустил много ошибок?

Ведь чувствовал её боль. Ещё до того, как привёз в зал Совета. Ещё тогда, когда с потускневшим безжизненным взглядом она выслушала меня, и дала согласие свидетельствовать против Сэтору.

Но не придал значения. Посчитал, что наконец добился своего, заставил Лину выбросить из головы проклятого жреца. Решил, что малышка попереживает и забудет. Сделает то, что я от неё жду. Как всегда делала. Строил планы, как помогу ей в этом, как окружу заботой и лаской, как постепенно помирю их с братом.

Недооценил я Лину. Не подумал, что ей настолько плохо. Что её эмоции могут быть настолько разрушительными.

Что она доверится чужаку, в конце концов. Лишь бы избежать боли...

Что ж, теперь пожинаю плоды.

Все мы платим за свои ошибки.

− Сэтору, − вырывает меня из задумчивости тихий голос брата. – Ты был прав. Объединившись, мы действительно смогли дотянуться. Я благодарен тебе за эту возможность.

Мы втроём сидим в комнате управления. Корабль уже давно прибыл в нужную нам точку координат, но после увиденного, после того, как мы смогли ментально поприсутствовать на родах и увидеть, на уровне энергий ощутить, как Лина родила наших с А-тоном сыновей, все наши намерения на некоторое время отодвинулись на задний план.

Пора бы уже собраться и заняться делом, но пережитое пока не отпускает.

− Я делал это не для вас. Но благодарность принимаю, − кивает жрец, выглядящий таким же потерянным, как и мы.

Сегодня я, пожалуй, впервые осознал в полной мере, что для него Лина значит не меньше чем для нас с братом.