Любимая наша

И едва не стоило нам той, без которой мы с братом уже не видим своё существование.

− Хватит заговаривать нам зубы, Сэтору, − вздыхаю я. – Мы не Лина и видим тебя насквозь. Можешь не играть перед нами в святое благородство. Все мы тут понимаем, чего ты хочешь. Чтобы мы с братом признали ваш с ней брачный союз и приняли тебя равноправным супругом нашей сэ-авин.

Откинувшись на спинку своего дайрата, он криво усмехается.

− Глупо отрицать очевидные вещи. Я думаю, возможность вернуть Лину, достаточно веский аргумент, чтобы вы наконец приняли неизбежное.

Если же нет, не вижу для себя достаточно веских причин помогать вам в её возвращении. Лучше я позволю ей освободиться от нас всех.

И тогда ничто не помешает ему искать возможности получить её только для себя. И нет гарантий, что мы с А-атоном сумеем его опередить в этом поиске. Об этом жрец не говорит, но мы все всё понимаем. Так же как и то, какую опасность для Лины несёт возможный разрыв связей.

Как бы меня не выбешивала эта ситуация, выбор у нас действительно невелик.

Потерять её, возможно, навсегда. Или обрести, но принять Сэтору, как равного супруга.

− Что думаешь, брат? – поворачиваю я голову к А-атону.

Он, застыв белым изваянием, смотрит задумчиво на мигающие над панелью управления сводки и голограммы.

− Я согласен с Сэтору в том, что мы все стали заложниками ситуации в игре Абсолюта, − наконец ровно отвечает он, оставаясь абсолютно неподвижным. − И выйти из этой игры можно только двумя способами. Первый, это оставить всё, как есть.

Позволить Лине освободиться. Найти себе другую сэ-авин и супругу, выбрав кого-то из предлагаемых Советом кандидаток. Смириться с тем, что наши первенцы будут взрослеть вдали от нас. А единственная женщина, которая делает нас… меня делает живым, больше никогда не будет нам принадлежать. И второй вариант – согласиться с Сэтору. Объединиться, чтобы всё исправить, вернуть Лину, вернуть наших наследников, и принять союз, которого Абсолют так жаждет. И тем самым, я так полагаю, вернуть его расположение. С рациональной точки зрения, решение очевидно. Единственным препятствием к нему является то, что не должно так сильно влиять на наши решения – чувства и эмоции. Ревность и собственнические инстинкты. И многолетняя неприязнь друг к другу, если уж совсем начистоту.

А-атон поворачивает голову, окидывая нас с Сэтору нечитаемым взглядом. Медленно выдыхает, сжимает челюсти.

− Я вынужден признать, что глубоко просчитался, − склоняет голову.