Любимая наша

Но они всю жизнь были соперниками и даже врагами.

− Почему же ты тогда за него замуж вышла? – округляет глаза Иса.

− Так получилось. Он поддержал меня в очень тяжёлый период. Подставил плечо, когда супругов рядом не было. И я… сама не заметила, как перестала воспринимать его врагом. А потом, когда обстоятельства заставили нас пройти через брачный обряд, ещё и чувствами прониклась. Он мне жизнь спас этим браком. И моим малышам, получается.

− Хм, дай угадаю. Когда вернулись твои первые два мужа, они тебе этого не простили и не приняли третьего? – с сочувствием спрашивает подруга, скомкав в руках очередную пелёнку.

− Да. Хотя зная, что нам предстоит разлука, один из них мне сам разрешил… точнее даже приказал искать защиты именно у Сэтору. Даже если придётся спать с ним. Я уже тогда чувствовала, что это конец всему. Что они не примут меня, если такое всё же случится. Когда они вернулись… в общем, я оказалась права. Всему пришёл конец.

Шмыгнув носом, я мотаю головой.

− Извини, я не хочу больше вспоминать.

Слишком тяжело. Да и неважно уже. Я теперь свободна. И скоро освобожу их. У меня начинается новая жизнь, которую я буду жить только для своих малышей.

− А для себя? – делает брови домиком Иса.

− И для себя, − киваю решительно.

Больше она ничего не спрашивает и мы просто молча развешиваем постиранное бельё.

− Со мной сегодня утром связался один давний друг нашей семьи, − вдруг произносит подруга, не поворачивая ко мне головы и продолжая заниматься делом. – Он сообщил мне не очень приятные новости.

Отец продал небольшой домик, который остался нам от мамы, а ей был завещан ещё бабушкой и дедушкой. Я… очень любила это уютное милое гнёздышко, и рассчитывала, что когда-то смогу там жить. Но владельцем был отец и он предпочёл сдавать его в аренду. А теперь взял и продал. Поэтому я и хожу сегодня злая, как сайша. Обидно.

− Представляю себе, − бормочу, с сочувствием смотря на неё. – У тебя вообще никаких прав на это имущество не было?

− Нет. Без вариантов, − качает Иса головой.

– Мама ушла из жизни слишком внезапно, мы с братьями были детьми, и отец по нашим законам стал её единственным наследником. Да и что уже жалеть? Всё равно дом продан и ничего не вернуть. А я окончательно могу считать себя бездомной. К отцу точно никогда не вернусь.

− Ну что ты такое говоришь? – оставив бельё, я шагаю к ней. Обнимаю со спины. – Какая ты бездомная? Мой дом, он и твой тоже. Ты для меня уже давно не чужая. Оставайся тут со мной хоть навсегда.