Любимая наша

Получается, с Исой хотели сделать что-то подобное? Хоть и без операционного стола.

Ничего приятного в процедуре имплантации этого лингвистра даже близко нет. Это безумно больно. И это разве не вред?

Но никто даже не озаботился получить её согласие. Конечно, зачем? Высокородные ашары, что б им, по умолчанию считают себя хозяевами всего. Полагая, что могут решать за всех.

− Отпустите её, − произношу зло и даже угрожающе. – Иса не рабыня и не вещь. Она свободная женщина, находящаяся здесь по собственной воле.

Она никому не принадлежит. И решать за неё, что ей имплантировать, а что – нет, не имеют права даже мои супруги. Тем более, когда речь идёт о настолько адски болезненной процедуре.

На этот раз мне действительно удаётся удивить Ми-ичана и пошатнуть уверенность в правомерности его действий. Нахмурившись, ашар недоумённо смотрит на меня. И наконец отпускает Ису. Та, всхлипнув, тут же бросается в мои объятия.

− Прошу прощения, моя императрица, но позвольте спросить. Почему вы считаете эту процедуру болезненной? – склоняет голову набок темноволосый лекарь.

− Насколько мне известно, она всего лишь дискомфортная.

− Потому что, когда мне имплантировали этот ваш так называемый лингвистр, я чувствовала себя так, будто мне мозг сверлят с двух сторон. Это было очень больно, − объясняю уже немного спокойней. Может, он действительно не осведомлён? Хотя он же лекарь и должен знать такие вещи.

− Хм. Это странно. Возможно, имплантированный вам лингвистр отличается от того, которым пользуются в Аша-Ирон.

Я бы хотел исследовать его детальней, если вы позволите. Но насчёт ашарской модели, могу уверить, что он не причинит вреда вашей подруге.

− Что он говорит? – хрипло интересуется Иса, настороженно водя ушами и становясь рядом со мной, плечом к плечу. – И что это за гадость металлическая была?

Вздохнув, я вкратце объясняю ей что к чему, пересказав также то, что мы с Ми-ичаном не сходимся во мнении относительно степени болезненности этой процедуры.

− А он сам пробовал, если уверяет? – язвительно фыркает подруга.

Хмыкнув, я перевожу её вопрос лекарю.

Тот обращает хмурый пристальный взгляд на Ису.

− Нет, у меня не было такой необходимости, − отвечает ровно. – Я прежде не сталкивался с пациентами, которые не понимали ашарского.

Ну конечно. Все должны знать язык самой влиятельной и сильной расы.

− Тогда и нечего уверять, − с вызовом задирает нос воинственная нукара, когда я передаю ей его слова.