Любимая наша

Вероятность того, что Морада во дворец пропустил кто-то из немногочисленных гостей гораздо ниже, чем вероятность того, что это сделал кто-то из огромного количества служащих.

Боже, представляю какие проверки и чистки сейчас начнутся среди дворцовых слуг и рабов.

− Так можно очень долго искать, − замечает Сэтору, откинувшись на спинку дайрата. – Было бы неплохо понять, как именно Морад попал во дворец. Думаю, это многократно сократит количество подозреваемых. Вариант с тем, что он просто пересёк защитный контур вместе с кем-то из гостей, я так понимаю, мы сразу отбрасываем?

− Да, этот вариант исключён, − уверенно отрезает Са-оир.

То есть через те слои, на которые Морад пустил меня, когда помогал сбежать?

− Да, это звучит логично. Но тогда ему нужен был якорь. Запечатлённая точка выхода, позволяющая ему попасть в нужное место, − подаётся вперёд Сэтору.

− Наподобие той метки, которая была нанесена в зале Совета, − хищно вспыхивают глаза А-атона. – Ты абсолютно прав. И это всё меняет, сужая круг подозреваемых до тех, у кого была возможность это сделать и во дворце, и в Совете.

− А если ещё соотнести этот список со списком личностей, имеющих хоть какое-то влияние на вашего Чотжара, и способных взломать его разум, то очень интересные выводы напрашиваются. Я уж молчу о возможных родственных связях с богаром, − кривится мой красноволосый супруг.

Я теперь едва поспеваю мысленно за нитью их разговора. А когда до меня доходит, о ком именно они сейчас могут говорить, душа уходит в пятки.

На-агары, в отличие от ашаров, не поклоняются Абсолюту. Они признают его силу и влияние в империи, только и всего. Он не их Праотец. Соответственно богары вообще не имеют над хвостатыми большой власти. Не могут беспрепятственно забраться в головы к этим прирождённым менталистам, разве что к самым слабым, как мне однажды объяснял Чотжар.

Но если предположить, что разум моего бывшего хранителя, который слишком много всего знает, попытается взломать более сильный менталист, чем он сам, с родственной силой, то последствия могут быть катастрофичными. Не только для нашей семьи, для всей империи.

Боже, никогда я не думала, что буду жалеть, что освободила Чотжара. Если бы он был связан со мной клятвой хранителя, то ни за что бы не улетел от меня.