Любимая наша

Ни для кого в этой комнате не секрет, что только моё заступничество сдерживает Гласа Абсолюта от того, чтобы взяться за интересующего его головастика всерьёз.

Но тот и так сжимается ещё больше, будто хочет свернуться в клубочек, а на коже вспыхивает уже знакомое мне голубое сияние защитного энергетического поля. Признак крайнего испуга и нервного напряжения.

− Простите, я не могу. Мы… приносим обеты, поступая на службу. Хоть я и предан моей императрице всем сердцем, − жалобный светящийся взгляд устремляется на меня.

Багровые глаза Сэтору заинтересованно вспыхивают.

− Так даже? Эмпатические блоки?

А такие существуют? Видимо, да. Потому что Ниба печально кивает, Чотжар с понимающим видом хмыкает. А Сэтору продолжает:

− И всё же вам известно, что этот астероид собой представляет, − произносит, не спрашивая, утверждая.

И это именно тот случай, когда молчание действительно знак согласия. В силу невозможности другого ответа для связанного по рукам и ногам ранвиша.

− Что ж, когда императоры вернутся, думаю, им будет интересно пообщаться с вашим советом старейшин на эту тему, − подводит итог беседы мой супруг. – Можешь быть свободен, алмо Ниба. Ни-одо Чотжар, уведите его.

Но ранвиш вместо того, чтобы испытать облегчение, наоборот, буквально сереет, испуганно замирая.

− Вы меня… прогоняете? – лепечет потерянно. Взгляд мечется от Сэтору ко мне и обратно. – Моя императрица? Я… вам больше не нужен?

− Что? – хмурюсь с недоумением.

− Умоляю, − сделав нерешительный шаг, в следующую секунду он буквально падает на колени и, прежде чем я успеваю отреагировать, ползёт ко мне.

Сэтору стремительно вскакивает на ноги, явно намереваясь остановить ранвиша. Но тот неожиданно оказывается быстрее.

– Умоляю, не гоните меня, − оказавшись возле меня, прижимается лбом к полу рядом с моими ногами, содрогаясь всем телом. Шепчет дрожащим, срывающимся голосом: − Что угодно, только не гоните. Я позволю, чтобы меня считали ваши менталисты.

Он что, плачет? Кажется, даже сияние его щита потускнело. Сердце разрывается от той тоски и обречённости, что исходит от парнишки.

А ещё это обращение… кажется так у них обращаются к главе рода, непререкаемому авторитету для каждого ранвиша. И я читала, что в семьях головастиков довольно часто главенствуют женщины.