Любимая наша

Они вернулись. Мы смогли. Это не сон.

− Лина, щит, быстро! – гаркает Сэтору, оглянувшись на меня. Вынуждая поспешно нырнуть в подпространство и, зачерпнув не только его энергию, но и, кажется, силу Повелителей, стремительно воссоздать по памяти те самые четыре символа, заученных вчера.

Вот только когда я, завершив круг и напитав его силой, поднимаю глаза, то в полном ужасе вижу, как в моего красноволосого супруга летит стремительная смертоносная тьма Са-оира, мгновенно сминая защиту и неотвратимо оплетая высокую фигуру матовым коконом.

До ужаса знакомым. Ему не выстоять.

− Нет, − бросаюсь я вперёд. – Не надо, пожалуйста.

− Чотжар, уведи нашу сэ-авин отсюда, − холодно приказывает А-атон. − С ней мы потом поговорим.

Это подобно удару. Сердце взрывается болью.

Пол под ногами начинает дрожать. Слишком много энергии разлито вокруг. Пещера наполняется гулом, когда по стенам начинают бежать трещины. В пространстве вокруг меня схлёстываются в поединке три стихии. Пронизывая меня насквозь. Раня до крови.

− Нет! – кричу, когда хранитель перехватывает меня за талию.

– Нет!

И от моего крика, кажется, вздрагивает сам храм. Реальность взрывается вихрем искажений.

В душе вздымается шквал ярости и обиды, подпитанный бушующими в храме силами. Огонь сплетается с тьмой и светом, закручиваясь в сокрушительную воронку, выжигая меня изнутри.

Чувствую на себе пронзительные взгляды сэ-аран, но сама теперь вижу лишь искажённое лицо сражающегося с тьмой Сэтору. Он не заслужил этого. Не заслужил…

− Лина, пойдём.

Ты можешь пос-с-страдать, − шипит мне на ухо Чотжар, пытаясь утащить меня от мужей и открытых Врат.

− Нет, я не позволю его убить, − рвусь из его рук. Не замечая, как чернеет, обугливаясь, бронзовая кожа на-агара, пытающегося меня удержать.

− Лина, − слышу вдруг голос А-атона. Он заслоняет собой разъярённого брата и скованного тьмой Сэтору. Ловит мой взгляд, подходя всё ближе.

В солнечное сплетение бьёт осознанием, что это действительно мой белый Повелитель, тот, кому я когда-то отдалась душой и телом, кого выбрала своим господином, кого люблю и кому клялась в вечной верности.

Он здесь. Он вернулся. И это он причиняет мне такую боль. Первым же приказом отталкивая меня, словно ничтожную рабыню, чьи чувства больше не играют никакой роли. Чья любовь не нужна. Чьи старания и надежды не имеют значения.

− Пожалуйста, − смотрю на него умоляюще, повиснув в руках хранителя. Пусть больно, я потом поплачу. Сейчас нужно спасти того, кому угрожает смерть.