Любимая наша

Кивнув, откладываю халат на ближайшую каменную скамью и иду к мужу.

Сейчас разобраться с его одеждой мне намного проще, чем тогда, в первый день, когда он меня купил. Мне всего лишь приходится расстегнуть кучу ремешков и развязать кучу завязок, чтобы стащить с мужа удлинённую кожаную куртку пыльного серого цвета. Под ней обнаруживается сорочка со шнуровкой под горло. Прямо как в каком-то нашем земном фэнтези. Штаны подпоясаны широким ремнём, на котором даже ножны с парой кинжалов имеются.

Пока муж стягивает сорочку, мой взгляд скользит по совершенному, хоть и исхудалому белокожему телу.

И сердце заходится болезненной дробью, когда я вижу ужасные шрамы, покрывающие его правый бок и частично плечо. С учётом просто нереальной регенерации ашаров, страшно представить какую чудовищную боль А-атону пришлось пережить тогда, во время взрыва, если раны так полностью и не зажили, какие запредельные нагрузки выдержать. И выжить.

Только теперь я замечаю, что шрамы тянутся и на его шею, огибая волевой подбородок справа.

Боже. К горлу подкатывает ком, мешая дышать.

Кажется, я сейчас опять разревусь. На этот раз от невыразимого, рвущего душу, сочувствия к моему израненному любимому. От понимания, как близко он был к гибели. Как много таких шрамов уже зажило к этому дню, и я их просто не вижу.

Мои дрожащие пальцы тянутся к мужскому прессу, исполосованному так, будто там местами была выдрана кожа, но А-атон внезапно перехватывает мои запястья.

− Хватит. Раздевайся сама.

Раздеваться? Вскидываю на него взгляд.

Он хочет, чтобы я купалась вместе с ним? Хотя нет, о чём это я? Скорее всего, просто желает, чтобы я поухаживала за ним, как жена.

− Хорошо, − киваю, снова пряча глаза, наверняка покрасневшие от невыплаканных слёз. Вряд ли А-атону сейчас понравится, если я начну рыдать из-за его шрамов.

Отступив к скамье, расстёгиваю горловину своей туники. Пальцы по-прежнему дрожат. Успокоительное уже не действует. Хочется отвернуться, чтобы спрятаться от мужского взгляда, но я себе этого не позволяю.

Он мой муж. Пытаюсь убедить себя, что мне нечего стыдиться. Но у меня это не получается. Поэтому просто терплю свои неуместные чувства.

Стянув тунику и обнажившись по пояс, чувствую, что А-атон действительно смотрит на меня. Почти материальный, внимательный взгляд ощущается на моей пополневшей груди, на уже довольно заметном животе. Дальше штаны, обувь, бельё… И я замираю голая с опущенными руками, ожидая пока разденется супруг.