Любимая наша

А переставала ли я ею быть? Ведь даже в роли императрицы я исполняла приказы А-атона, делала всё, чтобы мужья мною были довольны, когда вернутся. Я же не правительница. Просто играла такую роль.

Кто я на самом деле?

«Значит, у меня правильные сведения. А-атон действительно отправился на встречу со своим братом, − задумчиво тянет невидимка, ясно давая понять, что прочёл последние мои мысли. – Ты бы хотела узнать, о чём они говорят, Лина?»

− Нет, − качаю головой.

Вру. Но я уже догадываюсь, к чему он клонит. Наверняка будет убеждать подслушать разговор Повелителей.

Если я и попытаюсь что-то разузнать, то только после того, как избавлюсь от этого непрошенного свидетеля.

− Благодарю за то, что ответил на мой невольный призыв, − произношу учтиво. – Если ты ничего больше не хочешь мне сказать, я хотела бы остаться одна.

«О, я многое хочу сказать, Лина. Но не всё ты готова сейчас услышать. Но кое-что всё-таки добавлю. Если тебе доведётся в ближайшее время вновь предстать перед Высшим Советом, помни, что достаточно позвать меня и я смогу тебя оттуда забрать.

− Я не соглашалась ни на какую сделку.

«Пока не соглашалась. Очень скоро ты поймёшь, что оставаясь со своими супругами, ты уничтожаешь не только себя, но и их. До встречи, Лина».

И ощущение ментального присутствия исчезает.

О небо. Что мне делать? И стоит ли делать то, о чём я теперь не могу не думать?

Я не верю что всё-таки делаю это. Что решилась попытаться подслушать своих супругов.

После ухода невидимки я ещё некоторое время металась по комнате, прислушиваясь к пространству и своим ощущениям, чтобы точно убедиться в его отсутствии. А потом… потом я как можно удобней уселась в один из дайратов и нырнула в подпространство. Не материально, как учили меня сэ-аран, а ментально, как я множество раз делала вместе с Сэтору.

Остальное было делом техники. После того как мне удалось дотянуться до супругов в другой Вселенной, найти их в том же здании, где я сама нахожусь, ничего не стоило.

И теперь в своём ментальном неосязаемом обличье стою перед последней призрачной преградой, отделяющей меня от мужей. Не веря, что действительно способна переступить эту черту.

Но, оказывается, способна.

Не запрещено, значит, можно? Да, Лина? Правда, в это веришь?

Нет, но… с муками совести я разберусь потом.