Любимая наша

− Признаться, меня удивило ваше предложение, ри-одо, − мурлычет она, водя длинными ногтями по мускулистому плечу. – Я думала, вы преданы своей императрице.

− Когда на трон восходит излишне эмоциональная и излишне одарённая необразованная девочка, приходится многое изображать, чтобы держать её под контролем, − кривятся красивые губы, которые так нежно меня целовали ещё пару дней назад. – Сейчас, когда императоры вернулись, они сами разбираются со своей супругой. И у меня наконец нашлось время на то, чтобы заняться собственными делами.

− Неужели ваши дела как-то связаны со мной? – изгибает иссиня-чёрную бровь дагрийка.

− Не поверю, что столь красивая женщина может недооценивать свою способность очаровывать, − усмехается Сэтору, смотря ей в глаза. Кладёт руку на обнажённую синюю коленку….

Меня сейчас стошнит.

Мотая головой, как безумная, не веря свои глазам, я делаю неуклюжий шаг назад, ещё один… нужно убраться отсюда… я не выдержу… как он может… как может. Ненавижу. Всех их ненавижу.

Но ровно в тот момент, когда меня дёргает прочь из этого кошмарного видения, Сэтору резко вскидывает голову, устремляя потрясённый взгляд прямо на меня.

И исчезает. Всё исчезает. Я увидела достаточно.

Резко очутившись в собственном теле, едва успеваю добежать до купален, где меня долго и мучительно рвёт. А потом ещё дольше трясёт от рыданий, когда я подобно животному тихонько вою от горя.

Но время проходит. Рыдания стихают.

Два с половиной месяца назад я входила в этот зал, чтобы заявить свои права на трон империи Аша-Ирон. В оглушительной тишине, под перекрёстными взглядами четырнадцати советников, один из которых в результате стал моей главной поддержкой и опорой, а потом и мужем… но в конце концов уничтожил остатки моего и без того израненного сердца.

Два с половиной месяца назад я жутко волновалась, храбрилась, готова была горы свернуть, чтобы вернуть своих Повелителей, а пока их нет, собиралась все силы бросить на то, чтобы они мною гордились.

Я их вернула. И сделала всё, что могла. Даже больше. А в благодарность узнала, что для любимых мужей я по-прежнему лишь бесправная вещь, которой к тому же попользовался другой.

Сегодня же я ступаю в зал Совета в сопровождении своих супругов императоров. В тёмно-синем платье и короне.