Любимый незнакомец

Вам уже лучше?

Когда он поднялся наверх, Ленка и Зузана уже разошлись по своим комнатам, но в леднике нашлись холодная ветчина и картошка. Он разложил еду в две тарелки, наполнил молоком два стакана и начал есть, дожидаясь Дани. Он вслушивался в ее движения, заполняя пустоту у себя в животе.

Когда спустя полчаса она села рядом с ним за кухонный стол, то показалась ему спокойной и сдержанной. Но она старалась как можно осторожнее шевелить пальцами и ела словно через силу. Он ждал, наблюдая, как она ест, считая, сколько ей удалось проглотить, а когда она закончила, убрал обе тарелки.

Когда она, с изможденной улыбкой, извинилась и встала, сказав, что ей хочется спать, он пошел за ней следом, будто преданная служанка.

– Майкл. Я просто устала. Вот и все, – сказала она.

– Я понимаю, – ответил он, пожелал ей спокойной ночи, но остался стоять у нее под дверью, ожидая, когда она выключит свет. Она его не выключала.

Он тихо постучался и, когда она разрешила ему войти, просунул голову в дверь.

– Можно мне просто посидеть возле вас? – спросил он.

Грудь у него горела, ладони взмокли от пота. – Я… кажется, мне не по себе.

– Хорошо, – согласилась она и подложила руки под щеку. Зевнула, закрыла глаза.

Он сел на стул возле двери. Сиденье было обтянуто тканью, на которой перевивались вьюнки с мелкими желтыми цветочками, в корзинке у ножки стула лежали моток ниток и кружевные салфетки. Он уже видел прежде, как мелькали в воздухе пальцы Дани, вооруженные иглой и ниткой, когда она плела свои кружева.

Ее руки всегда были заняты, всегда что-то делали, и он на мгновение задумался о том, действительно ли ей это нравилось или у нее просто не было выбора.

Он сцепил руки на коленях и откинул голову. На стене напротив двери висела фотография Джорджа Флэнагана и Дарби О’Ши в новых, с иголочки, костюмах, с одинаковыми ухмылками, а поверх рамки – цепочка с медальоном, на котором был изображен святой Христофор. Значит, Дани повиновалась тетушкам далеко не во всем и явно сама решала, как поступать с подарками от Дарби О’Ши.

Фотография была хорошая. Полная надежды. И страшно грустная. Джордж Флэнаган умер. Ни мужчины на снимке, ни медальон не могли уберечь Дани ни от чего. Он ее тоже не уберег. Всякий раз, закрывая глаза, он видел, как Дани безвольно висит, запутавшись пальцами в шторах.

– Майкл? – Она смотрела на него, морща лоб. Но губы ее оставались мягкими, нежными.

– Чтобы поддерживать огонь, нужно много топлива. Люди страдают.