Любимый незнакомец

– Что последнее вы запомнили? – спросил он.

Она немного подумала и снова опустила голову ему на плечо:

– Зузана боится. Поэтому она наговорила вам всякого за завтраком. Она боится, что я ее брошу. Так же, как моя мать.

– И это последнее, что вы помните? – изумленно произнес он.

– Нет, – отвечала она. – Но теперь… теперь вы решите, что она сказала вам правду.

Ему казалось, что с завтрака прошла целая жизнь и все сказанное тогда не имело никакой связи с происходившим теперь.

– Со мной еще никогда не случалось такого, – прошептала она, не давая прямого ответа на заданный им вопрос.

– Чего именно с вами еще не случалось? – настаивал он.

– Я никогда не теряла сознание. – Она замолчала и прижалась к нему. Вода, перелившись через край ванны, обрушилась на пол звонкой волной.

– Вам придется объяснить мне все в деталях, моя дорогая. Вы меня до смерти испугали. – Он сказал это резким тоном, но при этом с нежностью обхватил ее, приподнял и пересадил к другой стенке ванны.

– Простите, Майкл, – сказала она, но ему не нужны были извинения. Он жаждал понять.

– Вы уцепились за эти шторы. и в это же время что-то вцепилось в вас.

– Все было не так. Не совсем так. – Она снова задрожала, и он опять включил воду и усадил ее так, чтобы поток горячей воды лился ей на спину.

– Скажите мне, что вы видели, – не сдавался он.

– Вы сказали: «Он не знает, кто он такой», – напомнил он твердым голосом.

– Там не было имен, – произнесла Дани и скользнула вниз, так, что вода накрыла ей плечи. Она ухватилась руками за края ванны, притянула колени к груди, и он выпрямил ноги, вновь обхватил ее ими.

– В нем много людей, – мягко напомнил Мэлоун. – Вы и это сказали.

– Мне кажется, он в это верит.

– Что все это значит, Дани? – Он изо всех сил старался не торопить ее, но теперь совсем растерялся.

– Не знаю. Может быть, он как Павел. Может быть, он… как я. – Она поморщилась.

– Как вы? – повторил он.

– То есть? – нахмурился он.

– Павел описывал свой дар – или свой недуг – как голоса. Они звучали у него в голове. Вера говорила то же самое, но она всегда слышала голос самой ткани: ткань говорила ей, чем ей хочется стать. Павел говорил, что ткань болтала без умолку и отбирала у него все мысли.