Любимый незнакомец

Прижимая Дани к себе, он почти бегом пересек лужайку у дома Рауса, которая хорошо просматривалась с оживленной в этот час мостовой. Наверняка это было то еще зрелище. Странно, что ни одна из проезжавших мимо машин не стала ему сигналить, что никто его не остановил, не вызвал полицию. Но солнце уже клонилось к закату, и небо зарозовело, и, наверное, со стороны могло показаться, что он просто несет на руках возлюбленную, а не бежит что есть сил, спасая две жизни, хотя позднее он и подумал, что в тот миг делал разом и то и другое.

Он ворвался в дом через прачечную, промчался по коридору и вбежал в ванную комнату, остановился, чтобы запереть за собой дверь и поблагодарить провидение за то, что Маргарет уже, вероятно, ушла домой, а тетушки, скорее всего, успели подняться наверх.

Он стряхнул ботинки, шагнул в широкую ванну, сел, устроив Дани у себя между коленей, и вывернул кран, пустив такую горячую воду, которую только мог вытерпеть. Ее голова безвольно откинулась ему на грудь, и он плотнее сжал ее в объятиях, но заметил, что с губ ее срывается чуть заметное дыхание, а когда прижал пальцы к ее горлу, то почувствовал пульс.

– Дани, – взмолился он, – Дани, где же ты?

Он коротко осмотрел ее. Три ногтя на левой руке и все ногти на правой руке кровоточили – значит, они какое-то время поболят, но пальцы все же не сломаны. Он прижал ее руку к губам, как родитель прижимает к губам ручонку ребенка, но знал, что утешает этим себя самого. Разве он целовал ее руки всего только прошлой ночью? Бог мой, за несколько часов он постарел лет на десять.

– Дани? – повторил он, убирая ей волосы со лба. Ванна быстро наполнялась, вокруг них заклубился пар, и ее кожа начала розоветь.

Потом она открыла глаза и словно очнулась. Она моргнула, моргнула еще раз и с озадаченным выражением лица чуть приподняла голову. К щеке липла мокрая прядка волос. Она смахнула ее.

– По своей комнате я совсем не скучала… зато скучала по этой ванне, – прошептала она.

Он чуть не рассмеялся от затопившего его облегчения:

– Да.

– Так и есть. Мне она очень нравится.

– М-м. Хорошо. Это прекрасно. Я рада, – проговорила она. – Но почему… почему мы… здесь? Прямо в одежде?

Он утер капельку пота, катившуюся по его носу, и перекрыл кран. Платье Дани обмоталось вокруг его ног, к тому же он в суматохе лишился двух пуговиц на рубашке, и в широко раскрывшемся вороте виднелась его насквозь промокшая майка.