Любимый незнакомец

С другой стороны, на эти пожертвования существует и сама больница, и католические благотворительные организации. Мне нужно там показаться.

– Так даже лучше. Это отвлечет прессу, – сказал Мэлоун. – Можем встретиться после приема.

– Ты прав, – согласился Несс. – Все соберутся там, все будут заняты, пересчитаны, отсняты на камеру. Народу в ратуше останется еще меньше, чем обычно бывает по субботам. И репортеров здесь точно не будет, все застрянут на балу.

– А ты мог бы достать мне пару билетов? – спросил Мэлоун, которого вдруг озарило.

Несс удивленно вскинул брови:

– Хочешь побывать на балу?

– Это ведь будет прямо в больнице?

– Ну да. Столовую превращают в бальный зал, устраивают там сцену, на ней сидят оркестранты. Столы отодвигают к стенам и освобождают в центре пространство для танцев. Все гости наряжены в пух и прах – фраки, вечерние платья, – так что мероприятие это сногсшибательное. Все было бы неплохо, если бы только я явился туда с женой.

Коулз неловко заерзал, а Несс залился краской, словно не собирался произносить последние слова.

– Но есть у этого и приятная сторона… Может, после бала газетчики кинутся болтать о моей семейной жизни и позабудут, что я никак не могу изловить Безумного Мясника из Кингсбери-Ран.

Коулз был настроен менее оптимистично:

– Может, попробуем проделать все это раньше? До следующей субботы еще больше недели. Нам нужна наводка, Мэлоун. У нас ровно ничего нет. Если ты думаешь, что твоя портниха сможет подкинуть нам что-то новенькое, я хочу поговорить с ней как можно скорее.

– Коулз, тебе что, Айри звонил? – спросил Мэлоун. Несс вскинул брови, а Коулз мгновенно поник.

– Да. Звонил. Говорил, что Германия выиграла пропагандистскую войну и что, если все это прямо сейчас не закончится, у Кливленда отберут контракты федерального правительства.

– Мне он тоже звонил, – сказал Мэлоун. – Дэвид прав, Несс. Чем скорее, тем лучше.

– Ладно, черт вас дери.

– Нам нужно выиграть время, – сказал Коулз. – Прямо сейчас.

– Или что? – с мрачным видом спросил Несс.

– Или обо всех твоих нововведениях – о бандах мальчишек, о безопасности уличного движения, о полицейской реформе – можно просто забыть, – честно ответил Дэвид.