Любимый незнакомец

– Вы правда работаете на министерство финансов? – спросила она.

– И вы правда… налоговый агент?

– Нет. Не совсем… но что-то вроде того.

– А раньше служили в полиции.

– Мне нравилось служить в армии. Нравилось выполнять приказы. Нравилось даже воевать, хотя я и не получал такого же удовольствия, как многие Другие ребята. Когда я вернулся назад, мне показалось, что теперь мне прямая дорога в полицию. Я уже был женат. Надо было содержать семью.

– Значит, вы женились совсем молодым.

– Я женился на Айрин через полгода после того, как ушел в армию.

Нам было по восемнадцать. Мы вместе выросли. Жили по соседству. Когда я уехал во Францию, она осталась жить со своими родителями. Потом я вернулся назад… и тоже поселился у них. – Как странно было рассказывать об этом.

Порой ему казалось, что он совершенно не знает Майкла Мэлоуна – героя его собственных воспоминаний. Словно он разделился надвое – или оставил себя прежнего в своем старом районе, на улице, где они жили. Той самой, на которой Айрин прожила всю свою жизнь.

– Мы поженились, а через три дня я уехал во Францию и пробыл там больше двух лет. Когда я вернулся домой в начале 1919-го, Мэри было уже почти полтора года, – продолжал он. Было что-то нереальное в том, как он впервые встретился с собственной дочерью, в том, какой хорошенькой малышкой она была. Глаза у нее были голубые, как у Айрин, но светлые материнские волосы Мэри не унаследовала. Мэри была темноволосой – прямо как он.

– Вы потеряли не одну только Мэри. На кладбище, когда вы хоронили Айрин, было еще одно маленькое надгробие, – произнесла Дани, словно оправдываясь.

Словно признавалась в том, в чем совсем не хотела признаться.

– Я не хотел об этом рассказывать, – пробормотал он.

Он не хотел об этом рассказывать, но в его жизни все было связано. В его жизни не было бы Аль Капоне, не будь у него армии, Айрин, и Мэри, и Джеймса… и Дани. Пожалуй, проще всего выложить все начистоту. Три смерти и рождение того человека, которым он теперь был.

– Айрин снова забеременела где-то через год после того, как я вернулся из Франции.

До самого конца все было в полном порядке. Не знаю, что там пошло не так, но ребенок, мальчик, родился мертвым. Когда Мэри через полтора года после этого умерла от воспаления легких, Айрин как будто сломалась. Она всегда была довольно чувствительной, но это ее разбило. И она так и не пришла в себя. Она говорила, что рядом со мной ей только хуже. Что из-за меня она нервничает и расстраивается.