Любить нельзя использовать

Придется идти, потому что задержаться еще я не могла себе позволить. Дома меня ждал брат. Руслан. Я вздохнула.  И, поблагодарив девочек за стойкой своей улыбкой (расплачивалась я сразу), вышла из кафе. Дождь тут же принял меня в свои широкие объятия, доставая до самого тела. Потому что толстовку я не надела, и под олимпийкой был только спортивный топ.

– Люся, ты, с ума сошла под дождем бегать? – спросил брат, выкатив свою коляску  в коридор.

Ах, да. Я забыла сказать, что мой брат – инвалид. Нет, не с рождения. Но обо всем по порядку.

Руслан старше меня на четыре года. Нашей матери было шестнадцать, когда он родился. А когда родилась я, то она решила, что двое детей для молодой еще женщины, по сути, еще совсем девочки, совершенно не нужны, и сдала нас в детдом. Успев, однако, наградить меня дурацким именем. Людмила. То ли у нее была нездоровая любовь к классике, то ли совершенное отсутствие фантазии, но что есть, то есть. Она исчезла, а я так и осталась Соколовой Людмилой Алексеевной.

Нас с Русланом забрала к себе бабушка.

Жилплощадь ей позволяла, возраст тоже, ну и родственные связи, конечно. Хотя, если честно, я никак не могу до сих пор понять, как у такой женщины, как наша бабушка, могла родиться такая дочь, как наша мать?

И вопреки всему, мы с братом не чувствовали себя чем-то обделенными. У нас было все: и любовь, и забота,  и тепло семьи. Пусть даже и такой маленькой.

Первые проблемы начались, когда я пошла в школу. Надо мной стали смеяться. Ну да, когда вокруг тебя одни Миланы, Дарины, Ангелины и Евы, Людмилой быть как-то не очень.

Но смеяться надо мной перестали, стоило только появиться Руслану в моем классе. И да, он был как всегда со своими друзьями: Артуром, Максом, и Матвеем. Вот почему-то над Матвеем никто не смеялся по поводу его имени! Или у мальчиков плевать, кого как зовут?

Появление четырех уже больших мальчишек сыграло свою роль. Смеяться надо мной перестали, но вот дружить так никто и не стал. Единственная, кто протянул мне свою руку, была Танька Артемьева.

Рыжая. Так все звали эту девчонку с копной рыжих волос. Но дразнить не дразнили, а просто звали. Это как второе имя. Дразнить Артемьеву, пожалуй, не стал бы никто. Эта девчонка могла за себя постоять. Ну, а теперь и за меня.

Мы росли, как и все дети: школа, улица, друзья. Вот только я всегда была под контролем старшего брата. Бабушка всегда ему говорила, что нужно защищать маленьких и девочек. А так как я подходила под обе эти категории, то и защищали меня вдвойне.