Любить нельзя использовать

– Наручники надевать будете? – съязвила я.

– Пошли, малая, – вздохнул Макс, странно посмотрев на меня. И они увели меня домой. Руслан с нами не пошел. Это было первый раз, когда он остался. И я не знала зачем. Но догадывалась.

Руслан вернулся поздно вечером. Я уже успела остыть, но простить это брату не собиралась.

– Руслан, я тебя ненавижу! – бросила ему в лицо, когда он вошел ко мне в комнату.

Он усмехнулся. И протянул мне боксерские перчатки.

– Зачем? – я ничего не понимала.

– Надевай перчатки и бей!

Я послушалась, и ударила защиту, которую он держал.

И я, сколько было сил, лупила по защите, вложив всю обиду и злость на брата. Я думала, что так он хочет, чтобы я выплеснула свои эмоции. Но на следующий день все повторилось. Я ничего не понимала. Но Руслан оставлял все свои дела, своих друзей, чтобы поставить мне удар. Он успокоился только тогда, когда остался доволен результатом. И да, Егора  я больше не видела. Впрочем, как и другие парни перестали обращать на меня свое внимание. И я была уверена, что причиной был мой брат.

– Люськ, а Люськ! Ну, сколько можно? – Артемьева пыталась растормошить мое апатичное настроение. – Не горюй, подруга! Прорвемся!

Танька залезла с ногами на мою кровать и обняла меня за плечи. Мне бы ее оптимизм и уверенность. Я криво улыбнулась.

– Ага. Только куда прорываться?

– Да какая разница! Не грусти, а то сиськи не будут расти! – выдала подруга.

– То-то я смотрю, ты никогда не грустишь, – поддела я Таньку.

– Вот еще! – Артемьева гордо выставила грудь третьего размера.

– Что-то не верится.

– Знаешь, Тань, мне иногда кажется, что было бы лучше, если бы Руслана не стало, совсем.

– Ты совсем дура?! Такое говорить! Даже думать не смей! – горячо воскликнула Татьяна.

– Мне ужасно надоел его постоянный контроль, его надзор. Я как собачонка на поводке!

– И никакая ты не собачонка! Просто Руслан тебя очень любит и беспокоится о тебе, – мягко сказала подруга.

– Я сыта по горло его беспокойством! – не выдержала я.

– А я бы была рада, если бы за меня так кто-нибудь волновался, – тихо призналась Танька. – А так я могу делать, что хочу, и никому нет дела, сверну я себе шею, или нет.

– И ты хочешь сказать, что ты бы терпеливо выносила все это? – не поверила я.

– Ну и дура! Пошли чай попьем. А то заразишь меня своей плаксивостью!

– Ой, тебе это не грозит! Уж поверь мне!

– Но ты же мне верить не хочешь! – парировала подруга.

– Здесь совсем другое.