Любить нельзя использовать

Все-таки, если мы будем вместе, будет лучше. Но я бы не смог простить, если бы меня так бросили.

– Давай без лирики! Кто там кого бросил! Вы же не бабы! Помощь ему не нужна, ему нужна поддержка!

– Ну да, когда была нужна помощь, нас ветром сдуло! Обиделись мы!

– Матвей, хорош уже! Когда Макс возвращается?

– Через месяц. Мои мозги закипят, если ждать месяц! – сказал Черкасов.

– Не закипят. Водичкой остужать будешь!

Макс и Матвей уже были в «Олимпе». Если Матвей уже успел успокоиться, то Макс был на пределе.

Он хотел сразу ехать к Соколовым, когда мы увиделись первый раз. Мы с Матвеем его кое-как удержали. Людмиле я тоже ничего не стал говорить. Поэтому ни Руслан, ни его сестра не знали, что сегодня в «Олимпе» будут Макс и Матвей. Я поглядывал на часы, висевшие на стене. Время еще было. Это мы приехали слишком рано. Людмила никогда не опаздывала. Но я все равно нервничал.

Почему в «Олимпе», а не дома? Думаю, что физические упражнения помогут выпустить лишний пар.

Руслан с какой-то одержимостью кинулся в тренировки.

Словно он долгое время был в пустыне и добрался до источника. И Евгений Петрович, его тренер, частенько клал руку ему на плечо, давая понять, что на сегодня достаточно. Поэтому Соколов никогда не пропускал занятий. И, наверное, если бы мог, то занимался бы каждый день с утра и до самого вечера, будто старался наверстать упущенное время.

Наконец, они подъехали. Я уже настолько привык, что Людмила всегда выпрыгивала первой, что даже опешил, когда один из сопровождающих подал ей руку.

Меня раздосадовало то, что кто-то мог к ней прикоснуться. Я волком смотрел, как она договаривается с этим типом о чем-то. Умом я, конечно, понимал, что ей нужно, согласовать время, чтобы ехать домой, но в груди все закипело. Я пропустил момент, когда они появились на входе в тренажерный зал, злясь сначала на того типа, а потом на себя.

Макс первым подошел к Соколовым. Он пару секунд смотрел на Руслана, а потом приблизился к Людмиле. Я совсем перестал дышать потому, что за последние пять минут слишком много представителей мужского пола уделяли ей внимание.

Мне хотелось запереть ее дома, и никуда не выпускать, чтобы никто не мог на нее смотреть и… стоять так близко. Тем более мой старый друг.

– Мне нужно это было сказать еще шесть лет назад. Я прошу прощения за грубые слова, – Макс запнулся.

– Тебе не за что извинятся, ты сказал все правильно, – ответила Людмила.

«Тебе». Максу она не выкала. Я попытался выдохнуть.