Любить нельзя использовать

Наконец, он отпустил мои губы, и я успела глотнуть воздуха, чтобы снова почувствовать вкус его губ.

 Так меня никто не целовал! Да что там говорить, я практически совсем не целовалась! И поэтому я отдалась вся власти этого поцелуя! Когда еще такое будет?!

Видимо, Артур почувствовал, что ему отвечают, потому что меня подняли и, услышав грохот и звон (видно то, что стояло на столе, полетело на пол!), усадили на гладкую холодную поверхность. Ну, да, колготки я не надевала, а юбку он успел задрать.

И первая мысль: «Ура, я не умру девственницей!» сменилась на «Меня сейчас разложат на столе, как форель!»

Но останавливать я его не собиралась.

Я поняла, что он мне очень нравился, что я хотела его, как мужчину, и что о последствиях моего необдуманного поступка, я буду думать потом. Когда смогу.

Все праведные мысли, что так нельзя, что я воспользовалась его почти невменяемым состоянием, и что где-то там у него была первая любовь, даже не рискнули заявить о себе.

А потом была боль. Резкая и неожиданная. Не помню, кричала я или нет, но то, что вцепилась в плечи мужчины, это точно.

Его поцелуи были везде: на шее, плечах, груди. Жадные, горячие. Моих же сил хватило только на то, чтобы держаться за него, уткнувшись в его плечо, и сдерживать свой голос, до боли закусив губу.

Он затих, уткнувшись в мои волосы. Я тоже попыталась привести дыхание в норму. А потом меня подхватили и понесли, бережно уложив на кровать. Но я напрасно старалась освободиться. Артур не выпускал меня из своих объятий. Я была в коконе его рук и ног.

Мужчина замер, и его дыхание стало ровным. Он дышал мне в шею, и было немного щекотно. Но пошевелиться я боялась. Потому что при малейшем движении, ее объятия становились крепче. Смирившись с тем, что выбраться мне пока не удастся, уснуть я просто не смогу, я решила привести в порядок свои мысли. А вот они совсем не были радужными.

Совесть, до этого не смевшая высунуть своего носа, показалась во всей своей красе. Осуждала ли я себя? Нет. Но я очень боялась, что Данилов, когда придет в себя, будет совсем не в восторге.

И мне казалось, что это мягко сказано! Потому что, если бы он «был в себе» до этого вряд ли дошло. Потому что такой мужчина, как Артур Данилов, никогда бы не посмотрел в мою сторону!

Исправить уже ничего нельзя. Но может, он не вспомнит о том, что произошло?

Я смотрела на спящего мужчину. И до боли захотелось провести рукой по его волосам, бровям, губам. Прикоснуться. Почувствовать кончиками пальцев его кожу, попробовать на вкус.