Любить нельзя использовать

– И завтра. И послезавтра. И послепослезавтра, – твердо заявила я, делая себе пометку, что сделаю это назло ему.

Но «назло» не получилось. Мне действительно понравилось бегать. Во-первых, я ощущала свободу, а во-вторых, мои мысли упорядочивались, я успокаивалась, и была уже не такой колючей, остро реагируя на запреты своего старшего брата. Музыка, свобода, ясная голова – что может быть лучше? Я, конечно, постаралась зацепить с собой и Артемьеву. Но вставать на час раньше и куда-то бежать было не для нее.

– Люсь, это без меня! Я – пас!

– Ну, Таня! Почему? Это же классно! – уговаривала я подругу.

– Это для тебя классно! А у меня в боку колет. И… амплитуда колебаний зашкаливает! – выдала Артемьева.

– Чего? – не поняла я.

– Сиськи болтаются, – вставил непонятно откуда появившийся Руслан.

– Руслан! – возмутилась я.

– Что?! Я просто назвал вещи своими именами!

Танька подошла почти вплотную к моему брату. И глядя в его глаза, прошипела:

– Руслан, ты ужасно груб, невоспитан и…

– Чертовски обаятелен! – с улыбкой закончил за Таньку мой брат.

– По-моему, ты себе льстишь! – не осталась в долгу Артемьева. – Так что смотри и завидуй молча!!!

Она резко развернулась, и ее рыжие волосы оставили пощечину на лице моего брата. Этот раунд остался за ней.

Больше я эту тему ни при Татьяне, ни при брате не поднимала. Но мои утренние пробежки вошли не только в привычку, но и стали необходимыми.

Со временем у меня появились и специальная обувь, и одежда, и пульсометр, и МР3 плеер, и замечательное настроение.

Так что, на первом месте у меня был бег. А мальчики потом. Правда я сама не верила, что это «потом» когда-нибудь наступит. Разве только.… Но я старалась не думать о таком исходе.

Я возвращался домой. Прошло целых десять лет, как я не был дома. Знаю, что это довольно-таки приличный срок, но они пролетели незаметно. И если бы у меня была возможность вернуться назад и все изменить, я бы не стал этого делать.

Согласен, что мое решение бросить университет и пойти служить было принято под воздействием эмоций.

Я был слишком взвинчен и зол, чтобы принимать правильные решения. Но, видно, судьба все-таки сжалилась надо мной и направила в нужном направлении.

Образ Вероники практически стерся из памяти. Не сразу. Но теперь ее имя не вызывало во мне того бешеного чувства, когда хотелось разорвать свою душу на мелкие кусочки. Ребята постоянно подшучивали надо мной, устраивали даже случайные свидания, но это было абсолютно бесполезно. Я был однолюбом.