Любить нельзя

В то время, как она рисовала яркими красками на холстах, я пытался оттереть грязные разводы на душе. Пока она лучисто улыбалась окружающим, я думал о том, что никто из них меня никогда не поймёт. Считал, что видят во мне заморыша, которого вытащили из дерьма. Даже Полина. Особенно она. Раздражала своей опекой и постоянным желанием угодить, будто я немощь какая. Всё пыталась доказать, что мы равны. Вот только я искренне верил – чтобы быть со мной на равных, ей нужно спуститься с Олимпа на самое дно. Туда, куда даже солнце стыдится светить.

Ненавидел девчонку, пока не понял, что бесит меня вовсе не её поведение…

С каждым проклятым днём влюблялся в собственную сестру всё сильнее и пытался оттолкнуть как можно дальше.

Переломный момент случился в тот день, когда напился с пацанами в одной из заброшек. В первый раз и в сопли. Она дотащила до комнаты и просидела со мной всю ночь, прикрыв перед отцом, и это было… Это было мило. Поступок, на который не все пацаны способны.

Помню проснулся тогда, а она спит, сложив руки на моей кровати.

Наплевав на всё, просто перетащил её к себе и укрыл, а потом полночи рассматривал мягкие черты лица, не понимая почему не хочу отталкивать, но всё равно продолжаю. Той ночью мне не снились кошмары, ставшие моими постоянными спутниками во тьме. Та ночь вообще круто перевернула мою жизнь, не предупредив, что падать с высот Олимпа на самое дно куда больнее, чем оставаться на своём месте и не пытаться вскарабкаться на территорию солнца.

В тысячный раз набирая сообщение и стирая его, я крепко зажмурился.

Нужно ли выяснять всё таким способом? Имеет ли это значение сейчас? Ведь назад мне уже точно не повернуть.

Да и как спросить? В тот день в школе, когда её поцеловал… Я ведь сам не знал, что делаю. Не понимал. Не думал, что этим действием разрушу то хрупкое, что установилось между нами. Я готов был оберегать. Готов был в любую передрягу за неё. До последнего считал, что она единственный лучик солнца, проникший в мою тьму. Я просто хотел, чтобы это никогда не заканчивалось.

Да только позже выяснилось, что она, как и любой смертный, способна на удар в спину.

Испугалась моих действий? Просто скажи “нет”, я пойму.

Поля же посчитала, что есть способ куда лучше: сдать заморыша отцу, чтобы тот отправил в спецучреждение для раздолбаев вроде меня. Сама же продолжила строить из себя невинную овечку. Она была единственной, кому я рассказал. Единственной, кому я в тот момент безоговорочно верил.