Любить нельзя

И женщиной становиться я хочу с ним. Возможно, прямо после первого свидания и…

Тому, что произошло дальше, я не могу дать определение, значение и объяснение. Мы просто сошли с ума. Боже, мы просто сошли с ума…

Марк зло рыкнув, прижал меня сильнее к стене, стиснул мои запястья и… накрыл мои губы жестким поцелуем. И поцелуем ли? Он будто ставил на мне метку, выпивал мою душу до дна, чтобы взамен наполнить меня своим дыханием. Яростно, беспощадно, будто наказывая нас обоих за то, чего не должно было произойти, но происходит.

А я… Я тоже потеряла голову. Заболела. Забыла обо всем на свете. Я не менее жарко ответила на его прикосновения, задыхаясь от страсти, нежности, ненависти и чувства неправильности.

Но я кусаю его за губу и прижимаюсь крепче, чтобы он и не думал заканчивать бесконечно греховный поцелуй. Слушаю рёв пламени, струящегося по венам, наслаждаюсь болезненной сладостью, снова и снова пытаясь насытиться им.

Мы сошли с ума. О Боже…

– Оттолкни меня, – прошептал у самих губ Марк, перестав меня удерживать.

 – Поля, оттолкни!

Я не смогла. Хотела. Очень хотела, даже подняла ладони и положила на его бешено вздымающуюся грудь. Но не смогла. Руки сами обвились вокруг его крепкой шеи, а пальцы зарылись в его немного жестковатые русые волосы. Я задышала чаще, впитывая в себя его пьянящий запах, и прикрыла глаза.

– Поля, – полушепот-полустон, в котором отчетливо ощущается отчаяние. Вязкое, отдающее горечью и обреченностью. – Еще один раз, Поля, последний раз…

Я сама подалась вперед, уничтожая те жалкие сантиметры, которые нас разделяли.

Если падать в бездну, то сразу с головой. Если умирать, то с одного выстрела. Если любить…

А нам любить нельзя.

Папа всю жизнь твердил мне, что семья – моя защита, опора и мое все. Только семья меня поддержит, когда другие отвернутся, примет любой и не отвернется, протянет руку, в какой бы я бездне не оказалась. Семья – вот что важно.

И в один день, когда отец сказал, что у меня есть старший брат и он скоро будет жить с нами, я обрадовалась.

Точнее, я была в растерянности, но молча приняла это. В нашей семье будет уже три человека и одна кошка. Разве не хорошо? Конечно! Больше любви и поддержки, а дом у нас большой. К тому же… теперь я не буду оставаться так часто одна.

Но как же я ошибалась! Ничего хорошего в наличие брата не оказалось, только слезы и ненависть.

Тощий парень со сбитыми костяшками и взлохмаченными русыми волосами появился у нас спустя еще неделю после разговора с отцом.