Любить нельзя

Сложила посуду в мойку, но замерла, так и не открыв воду.

– Пап, – позвала я тихо. – Скажи, а почему он только сейчас переехал к нам?

Папа долго молчал, я уже не надеялась на ответ, когда услышала:

– Я не знал, что у меня есть сын.

С появлением Марка в нашем доме моя жизнь разделилась на "до" и "после". И я в этом удостоверилась вечером, когда тот отомстил в самый первый раз.

Уже больше месяца я работала над картиной, которую собиралась подарить отцу, и думала, что вот-вот на днях ее закончу. Но едва вошла в комнату, выделенную мне под мастерскую, ошарашенно ахнула.

Медленно ступая, словно по битому стеклу, а не паркету, подошла к мольберту, до сих пор не веря своим глазам. Не может быть… Холст сначала намалевали непонятными символами, а затем просто покромсали! Простой канцелярский нож валялся рядом с местом преступления – на столике с красками.

Пальцем коснулась разорванных разноцветных лоскутов, торчащих со всех сторон…

Зажмурилась до черных звездочек перед глазами, лишь бы сдержать слезы, вызванные безумной обидой, и резко развернулась.

Я не стала закатывать скандал или угрожать тем, что расскажу все отцу. Нет, я задала лишь один вопрос:

Марк стоял, оперевшись на дверь своей комнаты и смотрел на меня снисходительно, немного насмешливо. Услышав мой вопрос, широко ухмыльнулся:

– Я так и знал, что тебе понравится мой подарок. Что там тебя учила говорить мамочка? – сделал вид, что думает, и затем прогнусавил: – Надо сказать "прости" и быть как можно более милой.

Поджала губы и, стараясь не расплакаться, произнесла:

– Я понимаю тебя, тоже потеряла маму, но…

Не успела договорить. Лицо братца словно окаменело, а зелёные глаза похолодели – от былой ухмылки не осталось и следа.

– Ты. Ничего. Не. Понимаешь, – прошипел. – Не смей пытаться меня жалеть. И отвали, я на доступном языке объяснил, что не желаю с тобой пересекаться.

Марк смерил меня ледяным взглядом, развернулся и захлопнул за собой дверь, оставив меня, растерянную и обиженную, стоять у порога.

Но не с этого момента началась его ненависть ко мне. Тогда брат меня еще "видел", я не была пустотой для него, потому он зло шутил и устраивал шалости. Ему явно нравилось манипулировать и выводить меня на злость, будто мои негативные эмоции – лучший десерт для него.

Наши отношения всегда походили на хроническую болезнь.