Любить нельзя

– Эй, ты что? Поднимайся! Здесь же грязный пол, – произнесла я с некоторой долей удивления и смущения. Просто… это очень милый поступок.

– Подожди, еще вот тут на блузке… Оттяни немного ткань.

Я сделала, как он велел.

– Молодец, вот так, ага… Почти все, – Гоша оторвал еще несколько кусочков от полотенца и провел по кромке джинс, собирая оставшийся там кетчуп.

Мы почти справились, и все было хорошо, но ровно до момента, пока рывком не распахнулась дверь туалета.

Кажется, мы с Гошей синхронно повернули головы на хлопок.

– Марк… – выдохнула я и, поняв, как мы с Егором смотримся со стороны, отшатнулась от парня. – Марик, я…

– М? Что ты? – брат вошел и закрыл дверь прямо перед носом каких-то девушек.

Я не знала. Прикусила губу, сделав еще один шаг назад. Мысли в голове, словно тесто в вафельнице из "Алиэкспресса", слиплись, образуя кашеобразное нечто.

– Привет, Марк, – Гоша, будто и не ощущая напряжение в триста вольт, витающее в воздухе, широко улыбнувшись, поднялся и протянул руку.

– Я бы предпочел не видеть тебя еще столько же, – безэмоционально отозвался Марк. Проигнорировав его ладонь, снял куртку и повесил ее на крючок, вытащил из ушей беспроводные наушники, сунул их в карман косухи.

Я следила за его движениями с какой-то заторможенностью и растерянностью, и до меня дошло, что он готовится к драке лишь тогда, когда Марк размял с хрустом пальцы.

– Нет! Ты все неправильно понял, Марк! Гоша мне просто помогал и…

– Да ладно? – делано изумленным тоном перебил Марк, а затем припечатал: – Полина, ты меня совсем за идиота держишь?!

– Я действительно просто помогал ей, Марк, – нахмурившись, вмешался Егор. – И ничего большего. Я понять не могу, из-за чего ты кипишуешь. Она взрослая девушка, и ты не имеешь права так маниакально ее контролировать.

– Тебя забыл спросить, – Марик двинулся на совершенно спокойного парня и с ухмылкой добавил: – О, и не спрошу уже, потому что сейчас уже во второй раз выбью тебе передний зуб.

Ой черт… Что он творит?!

Я, долго не думая, повисла на руке брата, чтобы не дать ему ударить Гошу. А тот, видя, какой распаленный Марик, лишь подливал масла в огонь. Нет бы попытаться его успокоить!

– Даже не думай, иначе я сильно разозлюсь, – это Марку, а Клинову: – Оставь нас, пожалуйста? Прости, что так вышло, но… Нам с Марком очень надо поговорить.