Любить нельзя

Странно сравнение, понимаю, но в его голос в этот миг хотелось укутаться, как в тёплый плед, или сохранить, чтобы слушать, когда за окном метель, а дома – холод и тьма, пропитанные одиночеством.

– Да, – кивнула, негодуя на себя. Вот почему я не скажу ему несколько крепких слов? Могу же, но почему превращаюсь в мягкое желе, когда Марик рядом? – Ром. Или вино. Буду праздновать смерть моей блузки. Ну, или моих возможных отношений с Гошей.

– Мечтай, – он ухмыльнулся и, перед тем как выйти из авто, бросил через плечо: – Принесу детское питание по акции.

Как там в рекламе? Фруто-няня – помощь Марку.

– Дурак! – недовольно буркнула я.

В ответ послышался лишь хлопок дверцы. Свалил таки. Пересев на водительское сиденье, проводила взглядом крупную фигуру брата, направляющуюся к неоновой вывеске впереди. Хотела открыть окно и прокричать ему что-нибудь, пока не ушел далеко, но он поставил машину на сигнализацию. Жаль. От скуки начала сначала изучать все имеющиеся кнопочки и даже включила какую-то радиостанцию, но потом мое внимание привлек бардачок.

Вообще, это неправильно, но… Но и я не самый правильный человек, так что, забив на совесть, открыла. Там обнаружила пачку жевательной резинки, футляр с солнечными очками, карманный фонарик и… резко отдернула ладонь от цветастой коробочки, словно обжегшись. Боже, ну кто хранит презервативы в бардачке?! И почему, черт возьми, от очередного факта, что Марик ведет отнюдь не монашеский образ жизни, меня воротит?

Я ощущала внутри сотню тысяч эмоций, большую часть которых не смогла охарактеризовать.

Стыд, неловкость, ревность, злость, смущение – и это лишь капля в том океане, что образовался во мне. Вроде уже взрослая девочка, но… Глупая дурочка.

Кое-как взяв себя в руки и успокоившись, я достала телефон: полистала ленту в соцсети, затем зашла в мессенджер. Мне написали Карина, Гоша и даже пара одногруппниц, но вот папа, чей ответ я ждала, даже мои вопросы не прочел.

Это показалось мне несколько странным. Он очень редко игнорировал мои сообщения, а сейчас прошло два часа и ничего. Только три моих письма с безжизненно-серой галочкой напротив.

Марик вернулся спустя полчаса с большим пакетом. Отключил сигнализацию и открыл дверцу, впуская в салон октябрьский холод.

– Ты что, решил скупить весь магазин? – я с интересом заглянула внутрь.

– Неа, только детский отдел.