Любить нельзя

– Сладких снов, – повторила за ним, почему-то уже шагая в сторону своей спальни.

Марк что, маг? Околдовал меня. Меня и, наверное, весь мир, потому что с той ночи дела пошли куда лучше. Я впервые за долгое время выспалась и поехала на учёбу, не опоздав при этом. Сдала несколько тестов, которые пропустила и к которым совершенно не готовилась, с первого раза. А потом, когда добралась до клиники, меня и вовсе обрадовали новостью, что операция прошла успешно и теперь можно посещать папу. Мое счастье не смог бы измерить ни один прибор – ему просто-напросто не хватило бы шкалы.

Ответ пришел почти мгновенно:

И прислал фотографию, на которой был запечатлен "творческий беспорядок" в виде тетрадей, каких-то бумаг, стикеров и чашки с недопитым эспрессо. Судя по интерьеру и освещению помещения, Марик зависал в кафе, расположенном под офисом отца. Ну что сказать? Трудоголик обыкновенный: умудряется совмещать работу и учебу. Плюс не забывает обо мне, отце и о спортзале. Это восхищает. Сделала мысленную пометку поймать его и насильно помочь.

Немного подумав, написала:

Закрыла мессенджер, убрала телефон в сумочку и с широкой улыбкой направилась в палату папы. Причем чуть ли не вприпрыжку – я казалась себе перезаряженной батареей, у которой клеммы уже искрятся от высокого напряжения.

Однако мой пыл угас, едва я вошла в нужный бокс. Замерла у порога, не сразу сумев сделать шаг вперед.

– Полина Андреевна? – окликнула медсестра, сопровождающая меня. – Все в порядке?

Я выдохнула и вошла. Просто в тот единственный раз, когда нас пустили на пару минут к отцу, мне не удалось его разглядеть.

Папа был весь в бинтах. И мне сразу вспомнились материал дела и заключения врачей. Голова – сотрясение и раны от осколков, руки – папа до последнего сжимал руль, пытаясь вернуть себе контроль, правая нога – ее придавило, когда машина перевернулась, туловище – открытые раны и сломанные ребра. И это лишь часть полученных увечий.

– А ему точно не больно? – глупый вопрос, понимаю, но мне было важно знать ответ.

– В состоянии коматоза реакция на боль ослабевает, так что нет, не больно, – пояснила женщина.

Кивнула, таким образом благодаря ее, и присела на стул рядом с кроватью. Стараясь быть максимально осторожной, потянулась и коснулась пальцев папы – привычно шершавых, но… не таких теплых, как должно быть.

– Можно еще спросить? – поспешила уточнить, пока медсестра не ушла.