Любить нельзя

Опереди его, а то твой братик спустит все наследство на вечеринки и шлюх…

Я всегда считала себя спокойным человеком, терпеливым и умеющим держать эмоции под контролем. Но сегодня поняла, что ошибалась. Во мне полыхнул пожар такой силы, что он мог бы запросто поглотить в огне, полном ярости, не то что наш дом, но и весь коттеджный поселок.

– У него такая натура, – продолжала девушка зло. – Знаешь ли, гены на землю не падают… О-о, ты же не знаешь! Наш ранимый цветочек как всегда не всегда в курсе всего, что за гранью ее радужной жизни! Так слушай: мамочка твоего ненаглядного братца проститутка, алкашка и…

– Заткнись! – мой голос, наверное, разнесся по всему этажу.

А костер, что пылал во мне, вырвался наружу. – А твои гены, дорогая подружка? Не твоя ли идеальная мамочка гуляет направо и налево? А твой отец? Кем бы он был, если бы мой папа не принял его на работу? Давай поразмышляем… Подзаборной пьяницей! – выдохнула, потерев ноющие виски пальцами, и велела застывшей Карине: – Убирайся вон.

Она выглядела ошарашенной – не думала, что я ей отвечу в ее же манере.

Но заминка длилась всего пару секунд, потом бывшая подруга, прошипев что-то себе под нос, сдернула с комода свою сумку и направилась к дверям. У порога остановилась и бросила через плечо:

– Ты полная дура! Но мы еще посмотрим, как ты заговоришь через пару недель.

– Конечно, – широко улыбнулась. – Только через пару недель мы с Мариком будем такими же счастливыми, а ты останешься мелочной дрянью. Всего плохого! Провожать не буду, тебе известно, где у нас выход.

Карина ничего не ответила, просто хлопнула дверью и ушла. Послышались ее шаги, затем еще через минуту второй раз хлопнула дверь – на этот раз входная.

Я устало опустилась на мягкий ковер. Ярость почти отступила, спасовав перед сознательностью. Что здесь творилось?! Мы с Кариной поссорились. Крупно. И, скорее всего, без надежды продолжать общение. В голове не укладывалось. Неужели Рина, моя Ринка, с которой мы дружили с начальной школы, могла сказать что-то подобное? А я? От своих слов тоже пребывала в шоке, но… Она оскорбила Марка.

Я могла бы закрыть глаза на подобное и сгладить ситуацию, если бы ее слова касались только меня. Не оправдываю себя, да, я сказала гадость. Причем впервые в жизни.

Посидела еще немного, пытаясь успокоиться и подавляя в себе желание разнести комнату ко всем чертям.

Действительно. Сколько информации хранил от меня в тайне папа? А сколько всего скрывает сейчас Марик?

Впилась в ладони ногтями и поднялась.