Любить - значит верить

Он усадил ее рядом с собой на пуфы перед огнем и притянул ее голову себе на плечо. Казалось, их окружает теплая бархатная темнота.

Брук была рада тьме. Под ее покровом она могла признаться в чувствах, которые ни за что не захотела бы видеть при свете дня.

Энди чуть слышно засопел носом, и Морган наклонился и осторожно вложил в руки малышу выпавшего мишку. Брук обратила внимание на то, как пламя камина окрасило их волосы в одинаковый медно-рыжий цвет, и сердце защемило от глубокой непонятной тоски.

– Он – чудесный малыш, – сказал Морган, когда Энди снова погрузился в глубокий сон.

– Мне тоже так кажется, – иронично улыбнулась Брук. – Но, конечно, поскольку я его мать, то некоторые могли бы меня посчитать стороной заинтересованной.

Морган легким движением пальца обвел контур ее губ.

– Эти некоторые ошиблись бы, – тихо прошептал он. – Ты просто образцовая мать, Брук. Характер у него такой же солнечный, как и внешность.

Между ними наступила тишина, которую нарушал только треск огня в камине: там догорающее полено рассыпалось светлячками угольев.

– Я хотел бы, чтобы он был моим сыном.

Морган произнес эти слова настолько тихо, что Брук не была уверена, действительно ли они прозвучали тем чуть заметным, неуверенным вопросом, который она в них услышала.

Брук с удивлением заметила, что впервые сомнения и подозрения Моргана не пробудили в ней гнева: она почувствовала одно только глубокое сожаление. Она призналась себе, что, возможно, у Моргана были основания для такой неуверенности.

К моменту зачатия Энди их брак со стадии гневных штормов и страстных примирений перешел в замерзшую пустыню ледяного молчания и невысказанного недовольства. Стоит ли удивляться, что Морган предпочитает не вспоминать той бурной ночи, полной сексуальной ярости, когда он взял ее насильно и когда зародилась жизнь Энди?

– Ты в прошлом никогда мне не верил, Морган, – проговорила она наконец. – А сейчас ты поверишь, если я скажу тебе, что Энди – твой сын?

Брук показалось, что он молчал целую вечность.

Наконец он повернулся к ней со стоном отчаяния:

– О, черт, Брук, я не хочу говорить о прошлом! Не сейчас, когда ты наконец рядом со мной!

Она отвернулась, чувствуя, как в ней опять вскипает гнев, но Морган притянул ее голову к себе и впился в ее губы яростным, жадным поцелуем. Его руки крепко притянули ее к себе, так что Брук не могла не заметить силы его желания.

Она хотела бы сопротивляться.