Любить - значит верить

Было унизительно сознавать, что она по-прежнему жаждет ласк человека, который ей не верит, но Морган медленно поднял край ее свитера, и, когда ее кожи коснулось его горячее дыхание, ее слабому сопротивлению пришел конец. Его язык погладил ложбинку между ее грудями, и тело Брук сотрясла ответная дрожь страсти.

– Между нами всегда было так, – глуховато сказал Морган. – Ты помнишь, как мы любили друг друга, Брук?

– Помню, – прошептала она. – Я хотела забыть, но у меня ничего не получилось.

– Раньше ты не носила лифчиков, – сказал Морган, ловко расстегивая крошечный крючок застежки, расположенной спереди.

Она не ответила, потому что не в силах была связно говорить, когда его язык прикасался к ее обнаженной груди, оставляя после себя огненный след на коже. Она на ощупь расстегнула пуговицы на его рубашке, дрожащими руками лаская его кожу, а потом потерлась щекой о жесткие завитки волос на его груди. В эту секунду ей показалось, что два года одиночества исчезли, стертые прикосновением упругих волос к ее коже.

Морган нежно обхватил ее щеки ладонями и поднял лицо Брук навстречу новому поцелую. Его губы легко прикасались к ее векам, а когда его язык наконец проник в ее рот, она радостно встретила это вторжение. А потом Морган с томительной неспешностью начал поглаживать набухшие от страсти соски – и ее желание превратилось в острую настойчивую боль.

Он ощутил в ее движениях новый жар и приник к ее губам с ненасытной, всепоглощающей страстью. У Брук перехватило дыхание, но она ответила на его поцелуй.

Брук сознавала, что очень скоро телесное желание окончательно возьмет верх над голосом разума и она будет сама умолять Моргана довершить их слияние. Она так долго жаждала его прикосновений, что теперь ее снедала потребность завершить акт любви. Ей казалось, что все тело ее распалось на кусочки, которые воссоединятся только тогда, когда Морган овладеет ею.

Брук провела руками по его мускулистой спине, наслаждаясь прикосновением к крепким мышцам. Реальность была настолько приятнее расплывчатых туманных мечтаний!

– Морган, – произнесла она, сама не зная, просит ли его перестать или продолжить.

 – Морган… ну, пожалуйста!

– Не говори, – приказал он ей. – Ничего не говори!

Его дыхание стало резким и неровным. Дрожащими от страсти руками Морган ласкал ее бедра, но его слова холодными острыми льдинками упали в затуманенное страстью сознание Брук. Ее сердце продолжало биться сильно и быстро, но счастливый момент был упущен.