Люблю и ненавижу

Надо выяснить, где тут поблизости гостиница и где можно купить вещи первой необходимости. Ведь он сорвался с места абсолютно без ничего, только пластиковая карточка в кармане…

Карточка. Джеймс усмехнулся. Его вечная палочка-выручалочка. Если бы не его состояние, Лана вряд ли польстилась бы на него. Нет, он не сомневался в собственных достоинствах, но и не заблуждался насчет искренности чувств своей супруги. Ее феноменальная жадность была все это время для них постоянным камнем преткновения. Как часто Джеймс вспоминал слова матери о том, что она представляет себе его жену несколько иной! С какой радостью он признался бы Элизабет, что она оказалась права и он ужасно сожалеет о том, что поддался минутной слабости!

Но Джеймсу было уже тридцать восемь лет, и не так-то легко в этом возрасте утыкаться носом в материнские колени.

Со всеми заботами приходится справляться самому.

Девушка в регистратуре весьма любезно рассказала ему обо всех гостиницах Хантервиля. Их было немного, и Джеймс остановил свой выбор на ближайшей.

О комфорте ли ему сейчас думать? Переговорив еще раз с Салливаном, он со спокойным сердцем отправился устраиваться на ночлег. Свидание с Ланой было назначено на следующее утро, и Джеймс был уверен, что сумеет сыграть роль заботливого мужа.

По крайней мере до тех пор, пока Лана полностью не выздоровеет и не будет готова для решительного разговора.

В дверях больницы Джеймс налетел на невысокую темноволосую девушку в легком светлом платье. Она споткнулась и чуть не выронила большую сумку, но Дилан вовремя подхватил ее.

– Ничего страшного, – лучезарно улыбнулась девушка и, машинально поправив темную прядь, прошла мимо него.

Какая хорошенькая, отметил про себя Джеймс. Я уже начинаю реагировать на красивых женщин. Значит, еще не все потеряно…

Карен буквально влетела в холл.

– Джесси, я опять опоздала, – простонала она, обращаясь к коротко стриженной блондинке за стойкой регистратуры. – Второй раз за эту неделю. Меня, наверное, скоро уволят.

Карен явно шутила.

Ее опоздание не превышало пятнадцати минут, а на такие вещи в хантервильском госпитале смотрели сквозь пальцы.

– Думаю, тебе не стоит волноваться по этому поводу. Доктор Салливан такого не допустит, – многозначительно произнесла Джессика.

Кровь прилила к лицу Карен. Оно и без того горело из-за весьма красноречивого взгляда, который на нее бросил незнакомец у входа. А уж любое упоминание об Эдуарде Салливане неизменно вызывало краску смущения на щеках девушки.