Люблю и ненавижу

Пусть лучше все остается так, как есть. Тем более, что доктор Салливан говорит, что передвигать Лану сейчас было бы весьма нежелательно, а этот малый производит вполне достойное впечатление.

– Через несколько дней я заберу ее домой, – нехотя ответил Джеймс. – Не стоит трогать ее сейчас, может быть только хуже. Обычная больница не обязательно означает плохая, Сид.

Барнет кивнул головой. Почему-то он ощущал неловкость в обществе Джеймса. Слова соболезнования просились на язык, но что-то в лице друга останавливало его.

Некстати Сид вспомнил и подробности скоропалительной женитьбы Джеймса. Кощунственным казалось предположение, что Джеймс должен испытывать облегчение оттого, что его жизненная проблема разрешилась таким способом. Сид не мог позволить себе думать так о лучшем друге. Но тем не менее эта мысль все чаще и чаще приходила в голову. Хотелось хлопнуть Джеймса по плечу и ободряюще сказать: «Не будем печалиться, приятель, все к лучшему. В будущем постарайся не совершать подобных ошибок».

– Хочешь, я останусь с тобой? – вместо этого предложил Сид.

 – Здесь и отелей-то приличных, наверное, нет. Посидим в баре, пивка выпьем…

– Спасибо, Сид, но не стоит, – Джеймс растянул губы в улыбке. – Я должен побыть один, понимаешь? Мне надо… подумать…

Сиду стало неловко. Он отвел глаза. Тяжело было видеть Джеймса в таком состоянии. Барнет всегда был уверен, что кто-кто, а Джеймс Дилан знает ответ на любой вопрос. Получается, что это не так…

– Хорошо, – решился Сид. – Я поеду. Должен же кто-то управлять компанией в твое отсутствие.

Ты только звони мне, ладно?

Вопреки всем попыткам приободриться последний вопрос прозвучал весьма жалобно.

– Не волнуйся, дружище. – Джеймс ласково потрепал его по плечу. – Пойдем, я провожу тебя.

Сид и Билл уехали. Джеймс немного постоял на улице, глядя им вслед. Голова была на удивление легкая и пустая. Не думалось ни о чем. Ничего не ощущалось. Почти ничего. Но Джеймс чувствовал, что где-то в глубине его сердца зарождается бессмысленная, жестокая, но оттого не менее сладкая и желанная радость.

Он всем сердцем желал ребенка, но совместная жизнь с Ланой была поистине невыносима… Когда она сообщила ему о том, что беременна, он был вынужден поступить как человек чести и сделать ей предложение, хотя все его естество яростно протестовало. Теперь он с чистой совестью может считать себя свободным. Никаких обязательств перед Ланой больше не существует.

Джеймс развернулся и медленно пошел обратно в больницу.