Люблю и ненавижу

Точно он знал только одно – что поездка к миссис Гортридж не была пустой тратой времени…

– Ну как? – спросила Карен, как только Джеймс сел рядом. – Она была дома?

– И что она сказала? – Карен не понимала, почему он молчит. – Она узнала тебя?

– Достань-ка карту, – попросил Джеймс вместо ответа.

Не говоря ни слова, Карен порылась в бардачке и протянула ему сложенную вчетверо карту автомобильных дорог штата. Джеймс принялся изучать ее. Он был благодарен Карен за то, что она больше не задавала никаких вопросов. Сейчас ему тяжело было говорить с ней.

Наконец Джеймс сообразил, как лучше проехать и закрыл карту. Он завел машину. Карен молча смотрела перед собой, и ему внезапно стало совестно перед ней. Она ведь тоже замешана в этой гадкой истории. Хочет он этого или нет, ему придется посвятить ее в подробности. Они должны пройти через это вместе.

– Мы едем в Хантервиль, – негромко сообщил он Карен, когда они выехали на шоссе.

– Хантервиль? – эхом отозвалась она.

– Я понимаю, тебе будет тяжело. Но мы должны разобраться до конца. Лана действительно не была беременна. Она вообще не могла иметь детей, потому что в семнадцать лет сделала аборт.

– Она тебя обманула, – тихо сказала Карен.

– Да, – кивнул Джеймс. – Но это еще не самое интересное. У миссис Гортридж потрясающая память для женщины ее возраста. Дружка Ланы, который сделал ей ребенка, а впоследствии неудачный аборт, звали Эдуард Салливан. Тебе это имя ничего не говорит?

Карен прижала руки ко рту.

– Тебе не кажется, что пришла пора задать несколько вопросов великолепному доктору Салливану?

Когда они добрались до Хантервиля, уже совсем стемнело.

– Ты знаешь, где он живет? – спросил Джеймс.

– Нет. Но мы можем выяснить это в больнице. И возможно, что он сейчас дежурит…

– Или вообще уволился, – закончил за нее Джеймс.

– Вряд ли, – усмехнулась Карен. – Зачем подавать лишний повод для сплетен? На него и так многие косо смотрели из-за той истории.

– Почему? – Джеймс покосился на девушку.

– Не думаю, но ведь мы дежурили вдвоем… и у некоторых могли возникнуть подозрения…

Карен вспомнила Юджина Фауста. Вот он точно никогда бы не стал вести себя с ней по-доброму, если бы думал, что она преступница.

Джеймс расценил ее молчание по-другому.

– Ты все еще любишь его? – спросил он сдавленным голосом.

– Как ты можешь спрашивать…

Джеймс почувствовал, что Карен обиделась.

– Извини. – Он накрыл ее руку своей.