Машунь, мы с тобой знаешь, как поступим? Я никуда не пойду, позвоню тете Ире, соседке, попрошу, чтобы сама нам все принесла. Она принесет. Мальчики ей помогут. Заодно, познакомишься с мальчиками. Футболка на спинке влажная, жарко тебе? Конечно же жарко, с длинными рукавами. Маш. У нас же, целая сумка всяких летних вещичек! Самое красивое платье выберем. Мне в горошек понравилось! Он говорил не останавливаясь, старался отвлечь, увести ребенка от тяжелых не то, что для маленькой девочка, а даже для взрослого, воспоминаний.
Если мне выпадет случай столкнуться с этим уродом, мало ему не покажется. Покалечу к чертям собачьим. Так он подумал, Юрий Ангел, спасший ни одну человеческую жизнь.
Возле ванной она замешкалась буквально на пару секунд. На время полета равнодушно мелькнувшей мысли: Умыться бы не помешало. Подумала и пошла дальше, на звук голосов. И запах жарящихся блинов. Шла торопливо, не оглядываясь по сторонам. В скором времени, шагнула через порог кухни — столовой.
И замерла. Ее дочка, восседает во главе массивного обеденного стола, откусывает блин, черпает ладошкой из синей миски пригоршню малины, отправляет в рот. Жмурится от удовольствия. Волосы дочки неумело заплетены в две косички. Платье на Маше, летнее, в сине- голубую клеточку. Вроде не брали с собой никаких платье, да и не было такого в дочкином гардеробе…. — Доброе утро! Как спалось? — Юрий раньше ребенка обнаружил ее присутствие в кухне — столовой. Ловко поддел лопаткой румяный блин, сбросил на тарелку, отставил сковородку с горящей конфорки.
— Мамочка! Мы столько всего успели, пока ты спала! — Маша спрыгнула со стула, бежит к ней. Сандали на ножках, синие, вместо вчерашних кроссовок….Дочка подбегает, тычется лбом в живот. Люба склоняется, целует ребенка в неровный пробор волос. От Маши пахнет малиной и солнцем…. — Люба, что предпочитаете: чай или кофе? — Юрий открывает створку кухонного шкафа, достает большую керамическую кружку.
— Кофе, если можно. Простите…Не поздоровалась. Доброе утро. Спалось хорошо, не подскажете, который час? — выпрямившись, проговорила смущенно. — Черный или с молоком? — уточнил Юрий, согнул руку, взглянул на запястье, — без четверти десять, позавтракаем, испытаем на прочность гамак, разобьем палатку и можно купаться идти. — Ура! — воскликнула дочка, отскочив от опешившей Любы. — Без четверти десять? Как же я так? Проспала… — Не проспали, а выспались.
