Больше не поместилось, потому что съела целых два пирога…
— Домик цыплятам построили, гамак испытали, палатку разбили! Вот, сколько дел переделали! Еще матрас надули, большой получился, на всю палатку! Ой, посмотрите, цветы колышутся, как будто волны бегут по цветочному морю! Вот бы в таком искупаться! — дочка вертит по сторонам, головой, косички болтаются в такт. — Искупаться, Машунь не получится, слышишь, как пчелы над цветами жужжат? Разозлятся, что помешали им нектар для меда собирать, покусают.
— говорит впереди идущий Юрий. Удивительный всё-таки он человек. Оказывается такие люди бывают. Хватает терпения на постороннего ребенка, на бесконечные Машины вопросы отвечает не раздражаясь. Ему вроде бы даже нравится с ней общаться. — Машунь, не расстраивайся, накупаемся в речке. И на дереве посидим, там у отмели есть подходящее. — Жалко, мальчики не смогли пойти с нами, вместе было бы еще веселей! — Маша замедляет шаг, с интересом разглядывает пеструю бабочку усевшуюся на крупную ромашку.
— Ничего, Машунь, зато к нашему возвращению выполнят все свои задания и смогут играть свободно. — Юрий останавливается, снимает с плеча спортивную сумку, ставит на тропу. — я сейчас. Он шагнул с тропы в густую луговую траву, высокую даже ему, рослому, выше колена. Прошел вперед, присел на корточки, раздвинул руками цветущую зелень. — Есть! Не ошибся с местом! — воскликнул радостно. Люба взяла дочку за руку:- Маш, давай бандаму повяжем, боюсь как бы голову тебе не напекло, — кивнула на желтую хлопковую тряпочку замотанную у ребенка на запястье.
— Мам, мне не жарко совсем, правда — правда, я повяжу, когда к речке придем, я пообещала дяде Юре. — Маша задрала к небу личико. — Мам, погляди, птички, как маленькие точки, высоко высоко залетели! Люба прикрыла ладонью глаза, взглянула в небесную синь. И правда, там в вышине, парят стрижи или ласточки. А здесь внизу, буйным цветом цветут луговые цветы: васильки, колокольчики, ромашки, клевер белый и розовый и еще какие-то ей неизвестные.
Пологий цветущий луг до самого перелеска. За перелеском, в просветах меж стволов деревьев сияют, переливаются серебряные блики. Река. — Мамочка. А нам с тобой нельзя остаться здесь насовсем? — Маша переходит на шепот. Смотрит на нее с надеждой. Люба смешалась под взглядом ребенка. — Малыш. Мы с тобой в гостях, гости не могут оставаться насовсем, у хозяев есть свои дела, своя жизнь. Да. Своя жизнь. Чужая.
