Любовь гика

Я дергала папу, чтобы он попытался хоть что-нибудь узнать. Я не сомневалась: если он ничего не выяснит, Арти заставит меня узнавать все самой. Я почему-то была уверена, что Арти знает о докторе Филлис не больше, чем остальные. Хотя общается с ней чаще других.

Однажды утром, когда я помогала Арти вскарабкаться на платформу подъемника снаружи нашего фургона, он подмигнул мне и произнес:

– Тебе надо попросить доктора Филлис, чтобы она разрешила тебе заглянуть в микроскоп.

Я влезла на платформу, надавила на рычаг, и мы медленно поползли вверх.

Утро выдалось солнечным. Теплым. Я не помню, где мы остановились. В какой-то маленькой долине. Вокруг лагеря простирались зеленые пастбища, прорезанные ручейками. Вдалеке виднелись пологие, поросшие лесом холмы, шоссе и небольшой городок. В лесу пели птицы. Из высокой травы доносились крики фазанов. Арти сполз с платформы на крышу. Ему нравилось загорать наверху. Ал установил подъемник и невысокое ограждение по краю крыши, чтобы он не свалился.

Арти стащил с себя трусы, подцепив резинку пальцем стопы.

Потом перекатился на спину, подставляя живот теплым лучам солнца.

– Да, – произнес он, – маленькой Оли надо побольше общаться с доктором Филлис.

– Вот твоя мухобойка.

Я положила мухобойку поближе к Арти, чтобы он мог до нее дотянуться. Арти ненавидел мух, а они к нему липли, словно им было медом намазано.

– Оли, ты меня слышишь? – пробормотал он, пока я втирала ему в грудь масло для загара.

– Я к ней не пойду. Она мне не нравится.

– Оли, она тебе нравится.

Очень нравится. Она умная, интересная, интеллигентная женщина, и у нее можно многому научиться.

– Ладно, – кивнула я, закручивая крышку на флаконе с маслом.

– Она будет говорить, а ты слушай. Ты хорошо слушаешь. Лучше всех.

Арти повернул голову и наблюдал, как я захожу на платформу, чтобы ехать вниз.

– Только не писай ни на кого сверху, – попросила я. – В прошлый раз папа по-настоящему разозлился.

Я отвернулась и двинулась вниз, глядя на маленький коричневый ручеек в траве за фургоном.

Через три часа я тащила мешки с мусором доктора Филлис на свалку при лагере, проклиная и докторшу, и Арти, и себя. Ярость клокотала в носу и рвалась наружу с каждым выдохом. Она приняла мое предложение помощи без намека на благодарность и стояла у меня над душой, пока я накачивала гидравлические опоры ее фургона. Потом велела постричь сорняки и траву вокруг машины и пройтись по всей выстриженной площадке граблями, чтобы собрать мусор.