Любовь гика

Насчет мусора доктор Филлис прочитала мне целую лекцию. Тут требования были особенно строгие. Каждый полный пакет из мусорного бака за ее фургоном требовалось убрать в еще один пакет, обмотать веревкой и завязать на два узла. Три таких маленьких пакета нужно сложить в один большой, обмотать его веревкой и опять завязать на два узла. И только потом большие пакеты можно было нести на свалку.

Она считала само собой разумеющимся, что Арти пришлет ей меня или кого-нибудь более расторопного, кто будет ее обслуживать.

Никакого «спасибо» я не дождалась.

Когда я вернулась к ее фургону, дверь была заперта. Мне пока не удалось проникнуть внутрь. Я позвонила в звонок у двери.

– Да? – раздался голос Филлис в маленьком динамике.

– Я закончила с мусором, мэм.

– Тогда на сегодня все. Прими ванну и обязательно вычисти под ногтями. Придешь завтра утром.

Миновал месяц, но мне по-прежнему не удавалось проникнуть в ее фургон. Я заливала бензин в топливный бак, носила ей воду, выкачивала содержимое туалетного бака, каждый день заворачивала мусор и завязывала его бантиками, как рождественские подарки, на каждой стоянке возилась с выравниванием ее фургона, убирала площадку вокруг, чуть ли не целовала ее холодную, обвисшую задницу, но все без толку.

Тем временем докторша воцарилась в лазарете, практически выгнав оттуда Ала. Медосмотры почти прекратились. По понедельникам папа по-прежнему осматривал всех членов семьи, но только членов семьи. Дома, в столовой.

Он выслушивал нас, стуча пальцами по спине и груди. Выспрашивал, как у нас со стулом. Поднимал нам веки, заглядывал в горло, сердито хмурился на наши грязные ногти, втирал нам в десны какую-то синюю гадость, а тех, у кого были волосы, проверял на наличие вшей и клещей, но проделывал все это без огонька. Без былого энтузиазма. И как будто тайком. За спиной докторши.

Эту вырезку из газеты я нашла лишь через несколько лет, в личном архиве журналиста Норвала Сандерсона, который присоединился к цирку вскоре после того, как у нас появилась ДФ (доктор Филлис).

У Норвала имелись возможности, недоступные для Биневски. Если ему нужна была информация о чьем-то прошлом, он мог получить доступ к архивным материалам и микрофильмам любой газеты в стране.

«Сегодня в больницу Святой Терезы поступила студентка Нью-Йоркского университета, которая сама провела себе хирургическую операцию на брюшной полости, прямо в комнате общежития.