Любовь гика

Та же самая женщина, но не в белом лабораторном халате, а в мешковатом свитере и джинсах, открывает микроволновку и достает пластиковый поднос с несколькими отделениями, такой же, как те, что лежат в морозилке мисс Лик.

Запись заканчивается, экран покрывается серой рябью.

– Это неудивительно, если подумать о прецедентах, – произносит мисс Лик. – Калеки-художники и все в таком роде. Помните артурианцев? Прямо поветрие было во всей стране.

Мое застывшее лицо ее не настораживает. Она продолжает:

– То же самое, по сути.

Потом все это быстро свернули, поскольку конец был печальный, но после пожара, изменившего Линду, прошло не так много времени, и я увидела связь. Я сама сбежала бы с тем цирком, если бы отец мог управиться с бизнесом без моей помощи. Вы помните Артуро?

Я киваю, но не чувствую собственного лица. Может, я улыбаюсь? Неужели она все знает? Мисс Лик шевелит пальцами, ждет ответа.

– Как вы к нему относились, к Артуро?

Во рту у меня пересохло, горло свело болезненной судорогой.

Голос выходит наружу, как ржавая цепь:

Она в полном восторге:

– Ха! Я так и думала. Вам же тоже хотелось туда? Хотелось упасть на хвост этой кометы, а?

– Вы никуда не торопитесь? Я отвезу вас домой. Хочу показать вам еще одну запись.

Я отрываю взгляд от пустого экрана. Мисс Лик перебирает диски на полке. Она покажет мне все свои тайны. Я тянусь за бутылкой виски. Коричневая жидкость льется в бокал и доходит до самого края, я едва успеваю остановить руку. Осторожно ставлю бутылку на место.

Два глубоких вдоха. Я уже не различаю, где виски, где страх. Бокал мисс Лик пуст. Я отливаю в него три четверти виски из своего переполненного бокала.

– А, спасибо. Смотрите…

Она тянется за бокалом. Я гляжу на экран.

На экране несутся машины – окна, дверные ручки – смазанная картинка. Затем размытое изображение фокусируется. Мы стоим напротив типового многоквартирного дома явно в не самом благополучном районе. У ржавых кованых ворот навалены пакеты с мусором, компания детишек ошивается у подъезда.

Какой-то мужчина проходит мимо, шатается на ходу, размахивает руками, разговаривает сам с собой. Камера наезжает на крыльцо и дает крупный план парня и девушки, сидящих на нижней ступеньке. Девушка опирается спиной о перила, выпятив грудь в сторону прыщавого парня с сигаретой в зубах. Он пытается изображать безразличие и усталость от жизни. У девушки черные волосы, уложенные над ушами замысловатыми кольцами. Ее лицо – византийская мечта.