Любовь гика

А нужно наоборот: нужно выставить эти обрубки на солнце, чтобы они загорели, и ходить прямо на них. Надеть на них мягкие подушечки в блестках и плясать на освещенной сцене, чтобы всем было видно. И сердобольные девчонки станут стучаться к вам посреди ночи, просить взаймы сахар и улыбаться. Все они могут быть ваши. Не в таких количествах, как у меня, но все равно их будет много… Просто дайте им то, чего хочется: скрытого, запретного, потаенного, – потому что они знают, какая сила скрывается в этих культях.

Теперь Макгарк слушал. Внимательно слушал. Я видела, как его взгляд скользит по атласному покрывалу, по мягкому ковру. Я поставила пистолет на предохранитель и положила обратно на полку. Выходя из комнаты, я щелкнула выключателем, погасив лампу над бюро в комнате Арти, чтобы он знал, что я его больше не прикрываю. Я взяла бланк договора и отнесла его Арти. Макгарк молча курил, глядя в стену. Арти говорил:

– …человеку разумному незачем дожидаться, пока ему не снесут полголовы, он и так распознает правду.

Макгарк поступил к нам на работу в должности штатного электрика. Он подписал договор. Пожал руку мне, потому что у Арти не было рук. И сразу, не тратя времени даром, отправился продавать все свое немногочисленное имущество, прощаться с двумя сыновьями-подростками, жившими с его бывшей женой, и обустраивать микроавтобус под временное жилье, чтобы путешествовать с цирком.

Когда умерла Фрости, старая лошадь с ампутированными ногами, Цыпа «ужасно расстроился», как назвала это мама.

В то утро я вышла из Яслей, шмыгая носом, в котором свербело от запаха чистящей жидкости, и услышала, как кто-то плачет. Знакомый плач. Они сидели на капоте грузовика с генератором рядом с дедушкиной урной. Вернее, сидели близняшки, а Цыпа лежал ничком, уткнувшись лицом в ладони, и рыдал в голос. Элли и Ифи ласково гладили его по спине, глядя на небо.

Я вскарабкалась на капот, чтобы тоже утешить Цыпу. Близняшки сказали, что он пришел к Фрости, а она уже окоченела.

Я погладила Цыпу по голове и произнесла:

– Цыпа, не плачь, ты ни в чем не виноват. Она была старой, пришло ее время, и ты прекрасно о ней заботился эти последние месяцы. Может, ей никогда так хорошо не жилось, как у нас.

Но Цыпу душили рыдания. Элли хмыкнула и сказала, что они говорили ему то же самое, но он любил эту лошадь, и ему надо выплакаться. Меня задел ее высокомерный тон, и я заметила, что Цыпа любит всех без исключения.