Любовь гика

От него скоро совсем ничего не останется, если он будет так горько рыдать всякий раз, когда в цветочном горшке у рыжих завянет герань или что-нибудь подобное. Я думала, мы сейчас разругаемся, но Ифи скорбно смотрела в серое небо, а Элли не поддалась на провокацию.

– Вероятно, – тихо вздохнула она, не прекращая гладить Цыпу по спине.

Я слезла с капота и отправилась сочинять надгробную речь для Фрости. Получилось неплохо, но произнести эту речь мне не пришлось. Доктор Филлис разрезала лошадь на части, в образовательных целях, а потом грузчики оттащили останки в мусоросжигательную печь.

Поздняя ночь. В лагере темно и тихо. Два часа после закрытия. Дома все спят, только я сижу в кухонной раковине и смотрю без очков сквозь лунный туман в темноту за окном. Скрип снаружи. Приглушенный звук шагов. У меня за спиной, с противоположной стороны фургона. Я осторожно спустилась на пол, на цыпочках приблизилась к двери, приоткрыла ее и выглянула наружу. У меня перехватило дыхание: что-то двигалось рядом с фургоном Арти.

Какая-то темная, высокая фигура. Прямо у двери.

«Убийца»! – подумала я. За те секунды, что я бежала к его двери, у меня в голове пронеслась целая сцена, как Арти восхитится моей отвагой и преисполнится искренней благодарности, узнав, что я пожертвовала собой ради его спасения. Вот я лежу, вся в бинтах. Входит Арти, белый как мел, с трясущимися руками… Я не успела додумать, что будет дальше, потому что налетела с разбегу на чьи-то длинные ноги, обхватила их двумя руками и впилась зубами в пышную ягодицу.

Ноги задергались, затряслись. Раздался пронзительный визг. Я зарычала, как дикий зверь. Длинные ногти вонзились в кожу на моей лысой голове, исцарапали мне все руки. Вопли незадачливого убийцы отдавались дрожью в моих зубах, голова кружилась от собственного героизма.

Над дверью вспыхнул фонарь, у меня за спиной раздался чей-то крик. Я подумала, как хорошо, что меня спасут прежде, чем у меня закончатся силы, хотя при таком положении дел мне вряд ли следует рассчитывать на сочувствие Арти и его благодарность.

Я разжала челюсти, отпустив злоумышленника. Меня подхватили чьи-то большие руки, подняли, прижали к теплой груди, и раздался зычный голос:

– Господи, мисс Оли!

Взрыв истерики на крыльце. Затем – сочувственный голос Арти:

– С тобой все в порядке? Заходи, я посмотрю.

Мое сердце расплылось, превратившись в теплую манную кашу, я обернулась, ожидая увидеть любимое взволнованное лицо Арти и труп убийцы, которого я обезвредила.