Любовь гика

Я всегда хорошо растирала его мочалкой, хотя он этого не любил, так как боялся щекотки, и нередко случалось, что во время мытья мы пропускали нижнюю часть мошонки, где ему было особенно щекотно. Когда аквариум зацветал зеленой плесенью, она поселялась и на мошонке Арти, в нижней, самой труднодоступной части. Мне приходилось тереть там щеткой, чтобы снять этот гадкий зеленый налет.

Я не любила просить Цыпу о помощи. Арти это возмущало, да и я чувствовала себя совершенно никчемной и ни на что не способной рядом с Цыпой, который все делал быстрее и лучше.

Но в тот вечер Арти был особенно беспокойным. Он вертелся, вопил и даже пытался укусить меня, не давая подобраться со щеткой к его интимным местам. Я тоже злилась и уже собиралась плюнуть и бросить щетку, но тут дверь открылась, и в душевую заглянул Цыпа.

– Оли… – начал он, но я не дала ему договорить.

Я подскочила к нему, схватила за руку и затащила в душевую.

– Убери плесень с яиц Арти! – крикнула я.

– Там пришел человек, – сообщил Цыпа. – Он мне не нравится.

Арти раздраженно барахтался под струей горячей воды и смотрел на нас волком.

– Сперва сделай дело, а потом будешь переживать за какого-то там человека!

– Она прямо под яйцами, в складках кожи, и за мошонкой, почти у задницы, – произнесла я.

Цыпа посмотрел на Арти. Тонкая струйка зеленоватого дыма – почти невидимая – поднялась от паха Арти и собралась в легкое облачко, зависшее низко над полом.

– Что мне с ней делать? – спросил Цыпа.

– Спусти в унитаз, – ответила я.

– Нет! – рявкнул Арти.

 – Она может остаться на стенках и опять перекинуться мне на задницу.

– Хорошо, – кивнул Цыпа.

Облачко зеленоватого дыма уплотнилось до размеров горошины и заплясало в воздухе. Я засмеялась:

– Положи ее в шкаф доктора Филлис, где у нее хранятся трусы.

Цыпа повернулся ко мне:

– Убери эту гадость! Выкинь куда-нибудь! Хоть в океан! Главное, чтобы подальше отсюда! – Арти закрыл кран и принялся выбираться из низенькой ванны, опираясь подбородком о край.

Я помогла ему выйти из ванны и набросила на плечи полотенце.

Цыпа прислонился спиной к двери, скрестил руки на груди и произнес с очень серьезным видом:

– Арти, тот человек хочет с тобой побеседовать, но мне кажется, лучше не надо.

Арти усмехнулся и принялся вращать плечами под полотенцем.

– Он пишет записки, – добавил Цыпа. – Говорить он не может, и у него нет лица.

– Да ну, – усмехнулся Арти.

– Сегодня он был на обоих твоих представлениях, потом пошел побеседовать с Хорстом.