Любовь гика

– Не называйте меня образцом для подражания, – проговорил он со злостью. – Мне неприятно!

Мисс Зегг, последняя из преемниц Альмы Уизерспун на посту главы администрации, сделала шаг назад и спрятала руки в широкие рукава. Арти подмигнул мне и сказал, что мы с ним увидимся после его представления. Я открыла рот от изумления.

– А разве ты не зайдешь к близняшкам? Они просили, чтобы ты зашел!

– Нет. – Он улыбнулся мне и покачал головой. – Я сейчас не хочу их видеть. И еще долго не захочу.

– Арти! Ну, ты и срака!

Мисс Зегг отвела новообращенных подальше, чтобы они не слушали, как Великий Арти позволяет своей сестрице оскорблять себя.

Мисс Зегг об этом не знала, но ей еще долго пришлось бы ждать очереди на ампутацию всех пальцев на ногах. Она много лет проработала в старшей школе, где вела курсы делопроизводства, и Арти нравилось, как она справляется с работой старшего администратора. Он потянулся к рычагу управления коляской, но я схватила его за ухо и сердито уставилась на него.

– Они меня попросили тебя привести.

Что я теперь им скажу?

Он моргнул и оглянулся на узкую лесенку, ведущую в смотровую комнату на крыше хирургического фургона.

– Ну, как я понимаю, Мешкоголовый – человек непредсказуемый. В общем, скажи им, пусть они не особенно сопротивляются. Пусть будут с ним поласковее. Мне не хотелось бы, чтобы он сделал им больно.

Арти надавил на рычаг управления и покатился к трем белым фигурам, ждущим чуть поодаль. У него была назначена встреча с администрацией, или визит в послеоперационные палаты, или интервью с очередным бездарем-репортером.

Я не нашла в себе силы вернуться к близняшкам. При одной только мысли о том, как я посмотрю им в глаза и скажу, что надежды нет, меня бросало в жар. Я решила пройтись. Солнце уже поднялось, но было еще по-утреннему прохладно, и в проходах между фургонами лежали густые тени.

Мама сидела в столовой за большим столом, поглощенная одним из своих крупномасштабных швейных проектов. Двадцать шесть фартуков из синей с блестками ткани и головные повязки из той же ткани для рыжих.

Блестящая ткань текла синей рекой в ее тонких белых руках – навстречу своей судьбе под иглой тарахтящей швейной машинки. Я подошла к маме и погладила ее по локтю. Она не глядя склонилась ко мне, подставив щеку для поцелуя. У нее на щеке, рядом с носом, сверкала прилипшая синяя блестка. Я поцеловала маму и сняла блестку.

– А что, близнецы больше не завтракают? – спросила она.