Я была рада, что Арти на них злится, рада, что он не желает их видеть, просто счастлива от того, что они окончательно выбыли из гонки за внимание Арти. Мое темное, гнойное сердце билось в восторге при одной только мысли о том, что близняшки, такие талантливые и красивые, достанутся мерзкому Мешкоголовому.
Девочки из Клуба близняшек, собиравшие афиши Элли и Ифи, их автографы, фотографии, футболки с портретами, приходившие на представления вдвоем в одной юбке – как эти девочки отнесутся к тому, что их очаровательных кумиров трахает какой-то урод с мешком вместо лица? Жуть! Кошмарррр!
Я ненавидела себя за это злорадство.
Моя радость меня пугала. А вдруг я и вправду чудовище? А если они вправду несчастны, а я не делаю все возможное, чтобы помочь им? И кто я после этого?
– Полвторого, голубка! – крикнула мне мама.
Я выбралась из-под раковины и отправилась помогать Арти готовиться к представлению, начинавшемуся в два часа дня.
– Наверное, он отключил сигнализацию и попросил Арти предупредить охрану. Когда мы услышали, как открывается входная дверь, Элли схватила пистолет.
Мы сидели на кровати и ждали, когда распахнется дверь в спальню. Элли уже приготовилась выстрелить, но Мешкоголовый постучал. Такой робкий стук… три легких удара… а потом дверь медленно приоткрылась, и он заглянул в спальню. Помахал нам рукой, мол, привет. Мне стало его жаль. Он держался так робко… Элли прицелилась в него и закричала, что будет стрелять. Но он вошел в спальню. Медленно-медленно. Кланялся на каждом шагу, словно извиняясь.
Потом уселся в изножье кровати и уставился на нас с Элли своим единственным глазом из-под своей этой тряпки. У него в блокноте уже была приготовлена первая запись. Мешкоголовый вырвал листок и протянул его мне. Там было написано: «Я люблю вас. Позвольте мне быть нежным с вами». Пока я читала, он написал еще одно сообщение и снова отдал листок мне. «Если я вам противен и вы хотите убить меня – пусть будет так». Элли прочитала записку и прицелилась ему в голову. Он принялся расстегивать рубашку.
Распахнул ее и легонько похлопал себя по груди. Теперь воротник не держал снизу его вуаль, и под ней проглядывал пластиковый мешочек с гибкой резиновой трубкой. Элли сидела, уперев локоть в колено, и держала пистолет двумя руками. Она ждала долго. Мешкоголовый тоже ждал, даже не шевелился. В конце концов Элли выронила пистолет, повернулась ко мне и сказала: «Лучше бы он не стучался. Если бы он ворвался без стука, я бы выстрелила, не раздумывая».
