Любовь гика

Элли скривилась от отвращения:

Ифи тихим спокойным голосом:

– Обычно мы предохраняемся. Но мы были к нему не готовы, и он не дал нам поставить диафрагму.

Полицейские были одеты в зеленую шерстяную форму. Их приехало много. Те, кто не делал записи, не фотографировал, не опрашивал свидетелей и не снимал отпечатки пальцев, воспользовались возможностью прогуляться по парку аттракционов, тихому и бесцветному на рассвете. Когда двое патрульных обнаружили трейлер, где жили рыжие, еще трое бравых служителей закона отправились опросить этих «важных свидетельниц по делу», которые, по счастливому стечению обстоятельств, варили кофе и щеголяли в прозрачных пеньюарах или пижамах с короткими шортиками.

Коронер уехал в «Скорой» вместе с судмедэкспертом и телом Мешкоголового. Старший следователь – грузный, основательный мужчина с маленькими острыми глазками и объемистыми щеками при почти полном отсутствии шеи – долго беседовал с Хрустальной Лил в «морской» гостиной в фургоне близняшек.

Вошел молодой полицейский и вручил следователю листок, отпечатанный на машинке. Следователь неторопливо прочитал, аккуратно сложил листок вчетверо и убрал в нагрудный карман.

– Пожалуйста, называйте меня Лил, лейтенант.

– Хорошо, Лил. Мы только что получили подтверждение из Орегона. Отпечатки пальцев соответствуют отпечаткам Верна Богнера, которого обвинили в покушении на убийство вас и ваших детей почти десять лет назад. В донесении я укажу, что Богнер был убит при попытке совершить изнасилование. Вам не предъявят никаких обвинений. В Орегоне уже полтора года ищут этого парня. Он покинул ферму, принадлежащую матери, и не отметился у куратора.

– Это Юта? – спросила Лил. – Мы сейчас в Юте?

– Нет, мэм, в Небраске.

– Я могла бы поклясться, что это Юта, при виде ваших сотрудников. Такие подтянутые, аккуратные. Исполнительные. Я думала, это Юта. Посмотрите на их начищенные ботинки. Вам есть чем гордиться.

Папа, старый в своем мягком кресле, и мама за вязанием, погруженная в сны наяву. Мы все делали вид, будто это был детский вечер историй, как в прежние времена. Отсутствовал только Арти – сидел в одиночестве в своем фургоне.