Любовь гика

Но мы промолчали, и он продолжил: – Вы возьмете троих охранников. Остальные пойдут со мной. Когда вы начнете, я буду там, наверху. Я хочу это видеть. Вам все понятно?

Мы молча кивнули. Арти включил мотор инвалидной коляски, ударив по кнопке ребром правого плавника.

– Только не облажайтесь, ребята. Я на вас очень рассчитываю.

Мы шли по темному лагерю, и Цыпа держал меня за руку. Следом за нами бесшумно скользили трое сопровождающих. Арти с отрядом из пятнадцати охранников отправился в лагерь артурианцев.

Мы остановились у двери в белый фургон доктора Филлис.

Во рту у меня пересохло, ладони вспотели. Цыпа вцепился мне в руку мертвой хваткой. В ярком свете луны фургон ДФ отливал белесым сиянием. В этом сиянии я различала эмблему на двери: две змеи, обвившиеся вокруг посоха, с темной коробочкой домофона между их открытыми пастями.

Цыпа вздохнул и прошептал:

Он шагнул к двери, увлекая меня за собой, открыл ее и вошел в пропахшую антисептиками темноту. Включился свет, и впервые за все эти годы, что докторша была с нами, я увидела, как ее фургон выглядит изнутри.

Белый и голый. Ни единой подушки на металлических скамьях. Большая хромированная раковина. Металлический стол у стены. Белые дверцы шкафов блестят в резком белом свете.

Цыпа передвигался уверенно. Он бывал здесь не раз. Спальня располагалась в торце фургона за белыми раздвижными дверями. Двери открылись сами по себе еще прежде, чем мы приблизились.

– Все нормально, – произнес Цыпа. – Скажи им, чтобы несли носилки.

Когда я вернулась, Цыпа стоял в изголовье кровати и гладил докторшу по коротко постриженным, тусклым волосам мышиного цвета.

Я подошла ближе. Без своего белого облачения и блестящих очков доктор Филлис казалась мягкой и беззащитной. Глубокие морщины вокруг тонких губ придавали ее лицу выражение вечного недовольства. Нос картошкой, кожа грубая, неухоженная.

– Неудивительно, что она носит маску, – прошептала я.

Цыпа положил ладонь ей на щеку. Только теперь я заметила, что его кисти на худеньких детских руках становятся по-взрослому крупными и костлявыми.

Он провел пальцем по губам докторши.

– Она всю жизнь страдала запорами, – сказал он.

Охранники положили носилки на пол, я отступила в сторону, чтобы не мешать им. Койка была совсем узкой, вместо матраса – тонкая подстилка. Когда докторшу вынесли, я заглянула в большой белый шкаф. Он был набит книгами. Каждая книга – в прозрачной пластиковой обложке. Я расправила пальцами пластик на одном корешке, чтобы прочитать название.