Любовь гика

Ифи проговорила, задыхаясь:

– Оставь Цыпу в покое, Арти.

Голос Элли звучал ровнее:

– Тебе нужно понять, что и с тобой тоже всякое может случиться, Арти.

– Идите в жопу, – рявкнул Арти.

Элли снова толкнула коляску вверх. Ифи сначала уперлась, но она ничего не могла сделать. Колеса коляски скрипели по рельсам.

– Отвезите меня назад! – завопил Арти. – Ты труп, Элли Биневски. Кусок дохлого мяса! – Его громкие вопли редели в сыром плотном воздухе.

Я опять подняла голову, но увидела лишь края колес за ногами близняшек.

– Это все по-настоящему, Арти, – хрипло прошептала Элли. – Ифи меня не остановит, и ты это знаешь.

– Арти, мы никогда тебя не обидим, на самом деле. Элли тебя любит. Но ты должен понять.

– Хорошо, я все понял.

Арти слишком уж легко сдался. Элли хорошо его знала.

– Не так быстро, братец.

Меня как будто парализовало, я не могла пошевелиться. Могла только смотреть. Элли вдруг резко выпрямилась и вскинула руки вверх, словно приветствуя зрителей в зале.

– Держись! – крикнула Ифи, и ее согнутые плечи пропали из виду.

Коляска скользнула вперед, передние колеса повисли над краем крутого спуска. Теперь коляску удерживали лишь тонкие руки Ифи.

– Нет! Я сдаюсь! Я все понял! – взвыл Арти.

Снизу раздался испуганный крик:

– А ну-ка, паршивцы, спускайтесь вниз!

Это был парковый сторож, который стоял, запрокинув голову, и смотрел на нас широко распахнутыми глазами.

Элли сгорбилась и снова схватилась за заднюю перекладину коляски.

– Да, мы идем! – воскликнула она.

Одна нога в белой кроссовке медленно опустилась на несколько дюймов вниз, за ней – вторая. Они продвигались ко мне. Я тоже стала спускаться, пятясь нервными рывками, меня едва не стошнило от облегчения. Сторож внизу стоял, вытянув руки вверх, чтобы поймать нас, если мы вдруг сорвемся, стоял и ворчал, что наш папа оторвет ему голову и уволит к чертям собачьим, если мы грохнемся с этой треклятой горки во время его дежурства, и он от нас такой подлости не ожидал.

Арти велел, чтобы я отвезла его в шатер, расстегнула ремни и оставила одного. Больше он не сказал ни слова.

Когда я вышла от Арти и увидела, как близнецы спокойно идут репетировать, меня охватила жгучая ярость.