Любовь и риск

В комнатах маленького дома еще царил утренний полумрак, занавески были опущены, чтобы спастись от палящего солнца. Эбби этот полумрак напоминал пустую церковь. Она прошла по паркетному полу, рассеянно отпивая кофе и думая о Майкле Вивиано.

Подойдя к двери, Эбби поставила чашку с кофе на маленький столик. Затем она ловко поправила свои густые волосы. Но в спешке Эбби даже не успела воткнуть в них гребень. Явившись вчера вечером домой в рабочем голубом балахоне, утром она переоделась в спортивные шорты своего брата Томми, и в лиф от старого купальника.

Эбби мало заботилась о своих туалетах, не придавая этому особого значения. Большую часть своей жизни она провела среди мальчишек, отсюда появились и ее спартанские наклонности.

Эбби открыла дверь с намерением быть как можно обходительнее. Но, увидев, кто стоит перед ней, она потеряла дар речи.

— А ведь я мог бы оказаться фотографом! — весело сказал улыбающийся Майкл. Его глаза с восхищением скользнули по плавным изгибам ее стройной фигуры. Все же спортивная одежда дает большие возможности красивым женщинам, подумал Майкл с благодарностью к модельерам, придумавшим эту раскрепощенную моду.

Он пришел к выводу, что эти докторские балахоны преступно уродовали женское тело. Вчера вечером изящные очертания фигуры Эбби были скрыты этой бесформенной синей одеждой. Сегодня же в ней открылась та бессознательная чувственность, которая делает женщину опасно-привлекательной. С посвежевшим лицом, отдохнувшая, она была просто неотразима. Майкл не мог оторвать от нее глаз.

Эбби испытывала то же самое. От одного облика Майкла Вивиано у нее перехватило дыхание. Сегодня он явился в штатском. На нем была спортивная рубашка с отложным воротом, обнажавшим его шею и грудь, покрытую вьющимися золотистыми волосами, и фирменные джинсы, туго обтягивающие узкие бедра. Эбби нашла, что знак его мужского достоинства выглядит в джинсах, похожих на лосины, впечатляюще; она едва удержалась от похвалы, что, наверное, смутило бы его.

На лице Майкла появилась особая улыбка, предназначенная только для двоих.

Глубоко интимная. Словно они были одни единственные на этой земле. Глаза Майкла еще раз оглядели ее опытным взглядом мужчины, и Эбби поразилась, откуда вдруг взялся ветерок, обдавший в это жаркое, тихое утро ее кожу.

Они стояли неподвижно друг против друга, как им обоим показалось, целую вечность. Оба боялись нарушить то прекрасное, что возникло между ними — Мужчиной и Женщиной.

— Вы не узнали меня? — робко спросил Майкл.