Любовь и риск

Эбби обнаружила в Майкле такие качества, которые затронули и ее душу: способность к состраданию, терпимость, заботливость, врожденное чувство юмора. Он был определенно человек неординарный, а потому в сочетании с мужской притягательностью — крайне опасный.

— Я бы хотел, чтобы это случилось еще вчера вечером, — сказал он, улыбаясь и гладя ее бархатную щеку.

— Вчера вечером ты заснул на полдороги, — возразила она с дразнящей улыбкой.

— Я искренне раскаиваюсь в этом.

— Майкл! — напомнила она ему.

Почувствовав, что ей снова хочется оказаться в его объятиях, она резко отпрянула в сторону и печально улыбнулась.

— Я тебе говорила. Никаких романов.

— У меня такое ощущение, что ты готова изменить этому пуританскому правилу.

— Означает ли столь категорическое заявление, что после сегодняшних событий я буду лишен вашего доверия и больше не получу разрешения поспать на этой незабвенной кушетке?

— Ты не получишь разрешения даже на вход в лифт…

Майкл посмотрел на нее пристально, не отводя глаз.

Эбби поняла, что он хочет сказать ей нечто серьезное, о чем много думал. Так оно и случилось.

— Эбби, я почти убежден, что существует что-то важное, о чем ты хочешь рассказать мне. Но ты боишься, что это «что-то» попадет в прессу.

Майкл прочитал в ее глазах, что он прав в своих предположениях.

— Я не собираюсь каким-либо образом заставлять тебя полностью довериться мне, но полагаю, что должен узнать об этом раньше, чем они докопаются до твоей тайны сами.

Если бы можно было избежать боли и чувства неловкости при воспоминании о той давней истории, то она не задумываясь, все рассказала ему, не утаив ни малейшей подробности. Но ее мучили сомнения: вдруг он отнесется к этому так же, как до сих пор относятся ее патриархальные родители.

— Это не что-то дурное, Майкл. Только очень… досадное. Воспоминания о прошлом обрушиваются внезапно, когда да я совершенно этого не хочу… — Она отстранилась от него с горькой улыбкой, — каждого есть свои маленькие секреты, которые никому другому не кажутся важными. Таковы и мои.

Единственным отличием между входом в комнату для допросов и кабинетом лейтенанта было то, что на двери кабинета красовалась медная дощечка с его именем.