Любовь и риск

Обессиленная от переполнявших ее чувств, она, словно к целебному роднику припала к его приоткрывшимся навстречу губам.

Эбби чувствовала, как напряжение Майкла ослабевало, уступая властному желанию обладать ею. Его рука медленно скользила по ее шее, постепенно опускаясь, коснулась ее упругой груди. Эбби выгнулась, стараясь полностью слиться с ним, не в силах больше противостоять томлению. Ее руки нетерпеливо скользили по плечам Майкла, к ложбинке у основания его шеи, ее пальцы ласкали вьющиеся волосы на его груди.

Его губы охватили рот Эбби и словно впитывали ее сладострастные стоны.

Наслаждение и восторг властно охватили влюбленных. Их общая боль ослабла и затерялась в страстном переплетении тел. Эбби осмелилась опустить свою руку ниже… но вдруг она судорожно дернулась, потрясенная и напуганная.

Майкл, ничего не понимая, отпрянул от нее. Глаза его еще были затуманены страстью и неутоленным желанием.

— Что-то не так? — засмущался он.

— Майкл, — начала она, сгорая от чувства неловкости, — я не знаю, как тебя спросить об этом, но… это ты… так счастлив быть со мной, или это револьвер в твоем кармане?

Лицо Майкла довольно долго не выражало ничего, кроме изумления.

Потом он разразился хохотом.

— Я серьезно, — настаивала она, ее рот был стиснут из-за страха утратить свой порыв. Она поняла, что он исчез раньше, чем она заговорила. — Это очень важно.

— Я счастлив быть с тобой, — повторил он ее слова, потом снова замолчал, чтобы прийти в себя. — Да, в моем кармане револьвер.

Улыбаясь, он вытащил его.

Это был маленький револьвер, возможно, иностранный, у этой «игрушки» был угрожающий вид. Майкл подержал его двумя пальцами, а потом положил на столик.

— Остановись, — просила Эбби, сдерживая явно нервный смех, словно от одного вида револьвера она решила прекратить их любовную игру.

— Я не могу, — ответил все еще возбужденный Майкл.

— Но не я же принесла револьвер.

— Но ты завела об этом разговор в самое неподходящее время и все испортила.

— Это то, что при всем желании трудно не заметить.

Он натянуто засмеялся.

— Я думал, что произвел большее впечатление, чем этот… пустяк.

— Майкл, ты не понимаешь… — Снова попыталась она оправдать свой поступок, серьезный разговор становился невозможным из-за глупого смеха, который душил обоих. Чувствуя свою беспомощность, она все-таки пыталась доказать свою правоту.

— Эта стальная штуковина все испортила, а не я.

— Я полицейский, — сказал Майкл, стараясь быть серьезным и не рассмеяться вновь.